и пах солью и мокрый галькой. Берег был почти пуст. Тёмные волны лениво накатывали на берег, шипя и отступая, оставляя на мокрой кромке пены мелкий мусор и водоросли. Сергей включил фонарик на телефоне и побрёл вдоль воды, всматриваясь в берег под ногами.
Искать ракушку ночью было глупо, но ему нужно было просто двигаться, чтобы мысли улеглись. Вдруг в тишине он услышал приглушённые голоса и плеск воды. Он направил луч фонарика в сторону моря и увидел две фигуры, стоящие на берегу. Пожилая пара. Мужчина и женщина, оба в одинаковых шапочках для плавания. Они не плавали, а просто стояли, обнявшись, и о чём-то тихо переговаривались. Сергей замер, не желая им мешать. Мужчина заботливо укутал жену в большое махровое полотенце и начал растирать ей плечи. Она смеялась, отмахиваясь от него, но было видно, что ей приятно. В этом простом жесте было столько нежности и заботы, что Сергей невольно залюбовался. Не было в этом ничего показного или пафосного. Просто два человека, прожившие вместе, наверное, целую жизнь, нашли свой маленький ритуал счастья.
Он отвёл взгляд и тут же заметил под ногами что-то перламутровое. Наклонившись, он поднял небольшую, витую раковину мидии. Она была гладкой и холодной. Идеально. Сунув находку в карман куртки, Сергей последний раз посмотрел на пожилую пару. Мужчина уже растирал руки своей спутнице, а она что-то весело ему рассказывала. Он развернулся и пошёл обратно к отелю. Ракушка в кармане казалась тёплой. И мысль о том, что он привезёт её Алевтине, уже не вызывала внутреннего протеста. Наоборот, она приносила какое-то странное, новое для него спокойствие.
***
Пакет с фиалками оказался неожиданно тяжёлым. Она кое-как дотащила его до выхода из магазина, потом загрузилась в такси, но стоило ей выйти у ворот жилого комплекса, как ручки пакета предательски затрещали.
— Девушка, вам помочь? — раздался рядом басовитый, но добродушный голос. Алевтина подняла глаза и увидела охранника, пожилого мужчину в форме, который с улыбкой смотрел на её мучения.
— Ой, да, пожалуйста, — с облегчением выдохнула она. — Если не сложно. Они тяжёлые...
— Что ж вы так нагрузились-то? — проворчал он, легко перехватывая пакет. — На дачу, что ли, едете? — Почти, — улыбнулась Алевтина. — В новый дом.
Охранник помог ей донести покупки до подъезда и даже придержал дверь. Алевтина поблагодарила его и направилась к лифту. Двери открылись, и она шагнула внутрь, прижимая к себе пакеты с горшками. В кабине уже стоял молодой человек в наушниках. Он скользнул по ней взглядом, и его внимание тут же привлекли цветы.
— Ого, какая красота, — он кивнул на фиолетовую шапку сенполии. — Фиалки? У меня бабушка такие разводила.
Алевтина немного смутилась от неожиданного внимания. — Да, я... решила немного оживить комнату. — Правильно, — одобрительно кивнул сосед и снял наушники. — Без зелени в бетонной коробке совсем тоска. А вы их пересаживать будете? А то я как-то увлекался этим делом. Могу подсказать хороший грунт или удобрение.
Завязался короткий, но приятный разговор о тонкостях ухода за фиалками. Молодой человек оказался действительно сведущим и даже помог ей донести самые крупные горшки от лифта до двери квартиры. У самой двери он с улыбкой протянул руку:
— Я Кирилл, кстати. Живу в 147-й, напротив. Если что — обращайтесь.
Алевтина кивнула и тихо ответила: — Спасибо, я Алевтина.
Оказавшись наконец внутри, она первым делом распахнула окно в своей комнате. В помещение ворвался прохладный осенний воздух. Она аккуратно расставила горшки на полу. Комната мгновенно преобразилась. Пустое пространство ожило, наполнилось цветом и теплом. Маленькие зелёные миры теперь смотрели на улицу своими бархатными листьями. Она отступила на шаг и с удовлетворением оглядела дело рук своих. Это уже не была просто комната в чужой квартире. Это был её уголок. Её личная маленькая крепость против холода и непонимания внешнего мира.
Но крепость оказалась не такой уж неприступной. Буквально через полчаса в дверь позвонили. На пороге стоял Кирилл — с широкой улыбкой и большой коробкой пиццы в руках.
— Я подумал, что возиться с землёй на голодный желудок — преступление! — заявил он, не дожидаясь приглашения. — Тем более я обещал помочь с рассадкой.
Алевтина растерялась, но отступила в сторону. Кирилл быстро разулся и по-хозяйски прошёл в комнату, с интересом оглядываясь по сторонам.
— А ты тут с кем живёшь? — как бы между прочим спросил он, ставя пиццу на стол и заглядывая в ванную.
— Одна, — коротко ответила Алевтина, стараясь не смотреть на него.
— Круто! — обрадовался он. — Значит, никто не будет ворчать по поводу земли на полу.
Он действительно оказался полезен: ловко замешал грунт, показал, как правильно отделять деток фиалок, и даже принес пластиковые стаканчики для пересадки. Комната наполнилась запахом влажной земли и свежей выпечки. Они сидели на полу среди пакетов с грунтом, смеялись, и Алевтина поймала себя на мысли, что ей приятно его общество. Кирилл был обаятелен, шутил без умолку и всё время старался оказаться ближе: то случайно коснуться её руки, то заглянуть в глаза чуть дольше, чем требовалось.
Когда последняя фиалка была пересажена, он откинулся назад и с улыбкой посмотрел на неё:
— Ну вот, теперь у тебя настоящий сад. А хозяйка сада заслуживает награды... Он резко подался вперёд и попытался поцеловать её.
Алевтина отпрянула так быстро, что горшок с землёй едва не опрокинулся. Её щёки вспыхнули от возмущения.
— Ты что себе позволяешь?! — воскликнула она и со всей силы залепила ему пощёчину. Звук удара прозвучал особенно громко в наступившей тишине. Кирилл схватился за щёку, его глаза удивлённо расширились. — Вон! — твёрдо сказала Алевтина, указывая на дверь. — И больше никогда не приходи!
Он молча поднялся, подхватил кроссовки и, не говоря ни слова, вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алевтина заперла замок на два оборота и прислонилась к стене. Сердце колотилось как бешеное. Она посмотрела на свои фиалки — такие нежные, беззащитные — и вдруг почувствовала себя сильной. Она никому не позволит нарушать границы своего маленького мира. Она подошла к окну и закрыла его плотнее. Маленькие зелёные миры теперь смотрели на улицу своими бархатными листьями. Она отступила на шаг и с удовлетворением оглядела дело рук своих. Это уже не была просто комната в чужой квартире. Это был её уголок. Её личная маленькая крепость против холода и непонимания внешнего
