Мархацы были крупными и сильными, но ловко и гибко передвигались в своих загонах, устроенных в этом зале без крыши. Белый солнечный свет падал на их шкуры: похожие на черную замшу, белые короткошерстные и лохматые бронзово-коричневые. Их глаза, как у ящериц, были темными и блестящими. Шкура была покрыта чем-то имеющим некоторое сходство с волосами или мехом, но как и у всех ортеанских наземных животных в действительности это тонкие волокна, чрезвычайно прочные и гибкие, с перьевидными образованиями между ними. Вокруг раздвоенных копыт имелись пучки из перьев, забрызганные пометом из-за тесноты в загонах. У них была широкая костлявая задняя часть и мощная грудь. Как я предположила, они были ближайшими сородичами скурраи. Их длинные, мощные шеи становились уже к головам с сильными челюстями, глубоко посаженными глазами и оперенными ушами. На лбах, непосредственно под ушами, находилась первая пара рогов. Рога были прямые, длина их — не менее моего предплечья, они также были закручены подобно спиралям. Ниже них росла вторая пара, эти были не длиннее пальца, но тоже острые и прямые. Мархацы были сильными животными опасного вида.
Рурик болтала с торговцем, а я стояла, прислонившись к решетке загона. Рядом вращала глазами кобыла-мархац с бархатисто-черными глазами. Там же неподвижно стояла серая кобыла, лишь время от времени по ее шкуре пробегала дрожь, как будто ее знобило. В другом месте стояло животное полосатой, белой и цвета бронзы, масти, рога которого были подрезаны и покрыты металлическими колпачками.
— Кристи, подойдите сюда.
Я подошла к Рурик.
— Вы что-то нашли?
— Он говорит, что у него есть один кастрированный мархац, ке спокойнее. — Она вопросительно смотрела на меня. — Я подумала, что, может быть, вы отдадите предпочтение ему?
— Тут вы верно предположили.
— Вот, — сказал торговец. Аширен привел из одного загона животное серой масти с надетыми на рога колпачками. Рурик прошлась пальцами по шерсти, прошептала ему несколько успокаивающих слов и осмотрела его глаза.
— Ке из Медуэна, — сказал мужчина. — Ему два года.
Темнокожая женщина подошла ближе, схватилась своей единственной рукой за шерсть на спине и без видимого усилия взлетела наверх, развела ноги в стороны — и вот она уже сидела выпрямившись верхом на животном. То дико завращало глазами, отступило на несколько шагов назад и наконец остановилось, сдерживаемое давлением коленей и пяток наездницы.
— Медуэн, — сказала Рурик. — Керис всегда был хорошим дрессировщиком.
Она слезла не обычным способом, а подняла обутую ногу через шею мерина и соскользнула на землю.
— Ну, каково? — Она с надеждой посмотрела на меня.
— Если только оно это потерпит, я имею в виду, что оно так же будет переносить и меня.
Она засмеялась.
— Это разумное слово. Хорошо, но пока не соглашайтесь. Вам нужны вьючные животные, велите ему показать вам еще несколько скурраи, прежде чем станете говорить о деньгах.
Скурраи были той же породы, что и возившие повсюду в городе кареты-джасин. У всех были спилены рога и покрыты металлическими колпачками.
— Мархац — хороший боевой товарищ, когда он обучен, — обратила мое внимание Рурик. — Скурраи же для таких дел не годится.
Примерно в середине второй половины дня, когда мы покинули рынок, я заключила торговую сделку относительно мархаца серой масти, черной мархац-кобылы, чтобы иметь возможность менять верховое животное, и двух кобыл скурраи в качестве вьючных. Я взяла это себе мысленно на заметку, чтобы позднее сказать Марику.
— Еще следовало бы запастись кормом, — сказала Рурик. — Но это, конечно, уладит ваш л'ри-ан.
— Я надеюсь. — В подобных случаях я всегда спрашивала себя, неужели бы один-единственный джип или «Лендровер» таким уж решительным образом нарушил правило, состоявшее в том, чтобы никоим образом не вводить никакую технологию. — Вы случайно работаете не на базе снабжения?
После того как мне удалось в достаточной мере объяснить это понятие, ортеанка стала давиться от смеха.
— Приходите завтра на обед, — сказала она, когда мы прощались. — На гору к казармам, они находятся возле Дамари-На-Холме.
— Можете одеваться, сказал Адаир, — у вас все в норме. Если после прививок будет какая-нибудь реакция, вам нужно будет прийти еще раз.
Я заправила рубашку в брюки. По имирианской моде одежду в гораздо большей мере зашнуровывают, чем застегивают; даже полуботинки из мягкой кожи зашнуровывались на щиколотке. Но постепенно я начала хорошо себя чувствовать в ортеанской одежде.
Из восточного порта Кумиэл открывался вид на дворы лодочников. Из окна приемной Адаира я видела над крышами складов сквозь ясный полуденный воздух каркасы строившихся кораблей.
— Когда поедете по стране, возьмите лучше аптечку. — Адаир вздохнул. — Моя милая молодая дама, надеюсь, вы готовы к некоторым трудностям. В них вы не будете испытывать недостатка.
— Я уже учла это.
Зависть в его голосе не ускользнула от меня.
Он отвернулся, чтобы привести в порядок свои инструменты.
— Если говорить откровенно, то я спрашиваю себя, почему вы еще не предложили управлению вести переговоры с одной из других наций на этой планете.
— Мы учли это. Кажется, эта представляет собой крупнейшую политическую единицу на планете… — он повернулся ко мне, — …и, конечно, это та самая, с которой ваши люди хотят быть в контакте. Поэтому я предполагаю, что мы начнем консультации с другими не ранее, чем когда здесь окончательно нарушатся отношения.
Бэрретт, входя, небрежно постучал в дверь.
— Кое-что нарушится, — мрачно сказал он. — Думаю, Доминион просуществует не более двадцати лет. Самое большее.
Он ухмылялся и раздевал меня взглядом.
— Вы имеете в виду войну? — спросил Адаир.
— Это было бы слишком просто. Нет, мы распространились слишком далеко и слишком быстро. И мы к этому не приспособились.
Адаир угрюмо смотрел на него, затем рассеянно сказал:
— Не думаю, что не вижу тут проблемы…
Бэрретт резко повернул ко мне голову.
— Вы сами знаете, как перегружено управление внеземных дел. Это относится и ко всем участвующим нациям. Люди получают слишком недостаточное обучение, прежде чем их рассылают по местам, они слишком молоды, слишком неопытны…
Я пропустила этот упрек мимо ушей. Адаир взял Бэрретта за руку, но тот отстранился от него.
— И с какой целью? Допустим, в этой Галактике существует сто миллионов звезд. Допустим далее, что сто тысяч планет пригодны для существования на них жизни того вида, какой нам известен. И когда мы, наконец, после многих попыток изобрели световой привод, сколько из этих планет мы обнаруживаем населенными?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
