Стоя в чистой прохладной воде и чувствуя, как волны разбиваются о ее ноги, Дафна наблюдала за играющей на песке Эви и думала о том, что теперь всегда будет рядом с дочерью и возместит ей потери предыдущих лет. Она покажет ей окружающий мир, ведь Эви даже не представляет, что теряет. Откуда ей знать, какое это удовольствие с разбегу броситься в воду, ведь она видела, как ее мать совершает в жизни лишь осторожные, тщательно обдуманные шажки?
– Эви, Эви, дорогая! – крикнула дочери Дафна. – Я поплаваю немного, и мы пойдем домой. Хорошо?
– Хорошо, мамочка!
Дафна развернулась лицом к морю, согнула колени, подняла руки над головой и набрала полную грудь воздуха.
Эви по-прежнему сидела на песке и строила замок. Внезапно она поднялась на ноги и повернула голову к кипарисам.
– Мамочка, почему эти женщины плачут? Что произошло?
Но Дафна ее не слышала. Когда первый тихий стон достиг ушей Эви, Дафна выпрыгнула вверх, резко погрузилась в воду и открыла глаза. Barbounia, tsipoura – все они по-прежнему там. Прошло уже шесть лет, но ничего не изменилось.
Прошло целых шесть лет – и изменилось очень многое!
Глава 9
– Сходи в сад и принеси мне укропу, koukla mou. Боюсь, мне его не хватит, – попросила Yia-yia, посыпая мукой стол на кухне. Дафна, полная сил после утреннего заплыва, бегом слетела вниз по ступеням и сорвала большой пучок укропа.
Помахивая им возле носа, она улыбнулась: тонкие и нежные, словно перышки, листья щекотали ей губы.
– Как приятно, когда травы растут в огороде, а не лежат в коробке в холодильнике.
– Не знаю, Дафна mou. Я никогда не доставала укроп из холодильника! – Бабушка взяла у Дафны укроп, положила его на разделочную доску из оливы и, зажав в кулаке большой нож, принялась мелко нарезать. Давным-давно она объяснила внучке, почему травы нужно как следует измельчать. Они должны отдавать блюду свой аромат, а не застревать в зубах, как кусок мяса.
– Yia-yia! – вдруг закричала Дафна, заметив на полке над раковиной свой старый розовый кассетный магнитофон.
– Ne, Дафна mou!
– Бабушка, это же мое радио! – Дафна не могла сдержать эмоций, вспомнив, как часами напролет слушала греческую музыку.
– Твои кассеты в ящике, – бабушка махнула рукой в сторону старого деревянного комода за кухонным столом.
Обеими руками Дафна ухватилась за ручки нижнего ящика и потянула его на себя. Там лежали ее сокровища – сборники старой греческой музыки. Вот они: Париос, Даларас, Хатцис, Висси. Порывшись в пакете, Дафна достала белую кассету, черная надпись на которой давно выцвела и стерлась. Это была ее любимица, Маринелла.
– Я так давно ее не слушала! – Дафна села и нажала на кнопку магнитофона. Поставив локти на стол, она положила подбородок на ладони и закрыла глаза. С первыми аккордами, зазвучавшими из маленьких колонок, ее лицо озарилось улыбкой.
– Дафна, дорогая, ты что? Зачем тебе слушать такую печальную музыку? Она наводит грусть! – проворчала бабушка, разминая в пюре остывший вареный картофель.
Дафне, как и ее родителям, всегда очень нравились трагические баллады Маринеллы о всепоглощающей страсти и тяжелых разрывах. После смерти Алекса она с головой окунулась в горе и только и делала, что крутила записи этих песен, но в тот вечер, когда она сказала «да» Стивену, все изменилось.
– Дафна, ella! Мы ждем гостей к обеду. Так что достаточно на сегодня потерянной любви, у нас очень много дел.
– Я знаю, бабушка! – Дафна встала и поставила магнитофон на стул, но не стала выключать его, а лишь слегка убавила громкость.
Все оставшееся утро они работали рука об руку. Когда бабушка закончила резать укроп, Дафна схватила пригоршню зелени и бросила ее на противень. Затем отправила туда же рис и вареный картофель, который помяла бабушка.
– Я займусь фетой, – сказала Yia-yia и достала из холодильника большую белую миску.
– Да уж, пожалуйста, – со смехом кивнула Дафна.
– А ты по-прежнему?.. – бабушка покачала головой. Сняв крышку, она опустила руки в молочно-белую жидкость и достала большой кусок сыра. Блестящие капли острого рассола блестели у нее на пальцах и падали на стол.
Скривив губы, Дафна отвернулась. Она могла почистить рыбу, разделать любое мясо и даже насадить ягненка на вертел, но рассол, в котором маринуется фета, всегда вызывал у нее тошноту.
– Как же ты готовишь ее в ресторане? – недоумевала Yia-yia.
– У меня для этого есть специальный человек!
– О, ты такая современная! – кивнула бабушка.
– Да, я такая, – рассмеялась Дафна и разбила первое яйцо. За ним последовал еще десяток, и Дафна взбивала их, пока смесь не стала бледно-желтой и не начала пузыриться. Затем она добавила яйца к картофелю с рисом и маленькой тарелкой перемешала и разровняла по противню толченую картошку, фету, рис и яичную смесь. По кухне кружились мухи. Дафна попыталась прогнать их, но у нее ничего не вышло.
А бабушка уже приготовила тесто-фило. Она с легкостью управлялась с ручкой от старой метлы, катая ее взад-вперед по столу и превращая маленькие шарики теста в тонкие полупрозрачные листы. Наблюдая за тем, как Yia-yia поднимает один лист теста за другим и раскладывает их в сковороды, занимавшие почти все пустые поверхности в кухне, Дафна восхищалась: ни одной дырочки, даже крошечной! Сама она, раскатывая тесто, частенько мочила пальцы, чтобы склеить разорвавшийся лист.
– Entaksi, – сказала бабушка, заполнив последнюю сковороду густой смесью для patatopita[31] и посыпав ее сверху сахаром. Ее темное платье было покрыто легким белым налетом муки. Положив руки на бедра, она предложила: – Ella, Дафна mou, давай выпьем кофе, а потом займемся уборкой. И я снова тебе погадаю.
– Нет, Yia-yia, больше никакого kafe! – Дафна протестующе подняла руку, вспомнив о трех бокалах фраппе. Эви потребовала приготовить кофе утром, еще до того, как они отправились в бухту. – К тому же мне понравилось то, что ты вчера увидела в моей чашке, и я не хочу давать тебе возможность разглядеть в ней сегодня что-то другое. – Она прошлась по кухне, выметая засохшие крошки теста за дверь.
Yia-yia взяла свою чашку и вышла на веранду в тень оливы. Опустившись на стул, она выпила кофе, наслаждаясь изредка налетающим легким ветерком и наблюдая за Эви, которая охотилась на ящериц, скрывающихся в расщелинах камней. Вчера, заглянув в чашку внучки, она увидела дно, густо покрытое черным осадком, и всего несколько тонких потеков на стенках.
– Что это значит? – спросила тогда Дафна.
