– Это твой дом, милая, и твои цыплята. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, и играть с ними столько, сколько захочешь. Поняла? – Дафна осторожно поцеловала дочь в кончик носа. – Договорились? – повторила она, чуть крепче сжав в ладонях ее лицо.
Дафна старалась изо всех сил, чтобы вернуть дочке уверенность, и, по крайней мере, внешние признаки указывали на то, что это у нее получается. Для ребенка, который целыми днями не выходил из квартиры, где играл в одиночестве с мягкими игрушками, полная свобода действий на этом птичьем дворе с настоящими цыплятами была мечтой, вдруг воплотившейся в реальность. Дафна знала, что ее дочери очень недоставало свежего воздуха и свободы. И она страстно желала это ей компенсировать.
У Дафны всегда были самые лучшие намерения: она постоянно планировала поездки в зоопарк в Бронксе и пикники на траве в Центральном парке. Но им с Эви постоянно что-то мешало: то вдруг су-шеф ее ресторана заболевал, то санитарный инспектор заявлялся с неожиданной проверкой. Всегда возникали какие-то обстоятельства, вынуждавшие Дафну отменить все планы и мчаться на работу, таща за собой расстроенную дочку.
Всякий раз, когда она смотрела на столик в конце зала и видела там грустную дочь, ее сердце привычно сжималось от боли. Томящаяся в одиночестве девочка напоминала ей о собственном детстве. И хотя четырехзвездочный estiatorio[25] на Манхэттене сильно отличался от маленькой грязной забегаловки в Йонкерсе[26], Дафна знала, что для Эви это не имеет значения.
Дафна предложила помочь с обедом, но Yia-yia отказалась и выставила их с кухни. И сейчас, глядя на последние приготовления, Дафна чувствовала, что у нее просыпается аппетит: бабушка задумала для них настоящий пир. Стол ломился от яств: пирог со шпинатом, spourthopita, запеченный цыпленок с лимоном и орегано, огромная тарелка с картошкой фри – фирменным бабушкиным блюдом, глубокая миска восхитительного греческого салата horiatiki[27] с ярко-красными помидорами, свежими огурцами и красным луком, таким острым, что Дафна почувствовала резь в глазах.
– Дафна mou, что происходит? Я сделала все, что ты любишь, а ты ни разу не улыбнулась мне, – посетовала Yia-yia, выкладывая на блюдо последнюю порцию дымящейся картошки. – Садись, поешь, koukla mou. Мужчинам нравится, когда за женщину можно ухватиться, – а у тебя только кожа да кости, – поддразнила она внучку и наклонилась через стол, чтобы поставить перед Дафной тарелку.
– Со мной все в порядке, Yia-yia. Просто я, видимо, чересчур голодна.
Не желая расстраивать бабушку, она наполнила тарелку до краев. Очень не хотелось признавать, что встреча с Янни задела ее, но она понимала: не стоит ничего скрывать от самого близкого человека. Она всегда предпочитала честное общение, тем более с Yia-yia.
– Меня беспокоит тот мужчина, – наконец призналась Дафна и, тяжело вздохнув, взяла сочную круглую оливку и забросила ее в рот.
– Какой мужчина, koukla? – недоуменно протянула Yia-yia. – Ты о Стивене? Твоем Стивене? Что он натворил? Что-то случилось? – Она выпрямилась и оперлась локтями о стол, как будто готовилась услышать что-то плохое.
– Нет, не Стивен, – Дафна махнула рукой, отвергая это предположение. – С ним все в порядке. – Она снова потянулась за оливкой.
– А, entaksi[28]. Понятно.
– Это все из-за Янни! – вдруг не сдержалась Дафна.
– Янни?
– Да, из-за этого дурацкого рыбака. Yia-yia, как же грубо он себя вел! Он же меня совсем не знает и осуждает только потому, что я живу в Нью-Йорке, кормлю в своем ресторане богатых американцев, как он выразился, и этим зарабатываю себе на жизнь. Можно подумать, если он забрасывает сети с лодки на Эрикусе, это дает ему право ощущать надо мной превосходство!
– А, Янни! – Бабушка улыбнулась. – Не суди его так строго, Дафна, он хороший человек и мой добрый друг. Ты сама это поймешь, когда поговоришь с ним побольше.
– Поговорю с ним? Бабушка, да разве ты не заметила, как грубо он со мной обошелся? Я вовсе не собираюсь с ним разговаривать! У меня просто руки чешутся дать ему пощечину! – Не успела Дафна договорить, скрипнула калитка. Побледнев, она обернулась. Кто это к ним пожаловал? И не стал ли случайно свидетелем ее эмоционального выброса?
– Кого это ты собралась бить? Расскажи скорей, мне не терпится это узнать! – Попи подходила к столу. Перецеловав всех присутствующих, она придвинула себе стул и, устроившись рядом с Дафной, протянула руку и захватила целую пригоршню картошки. – Кажется, я вовремя! Так что, кого будем бить?
«Какое счастье, что это всего лишь Попи!» – с облегчением подумала Дафна и, положив ладонь на мягкое, округлое бедро кузины, сжала его.
– Янни! – сообщила бабушка и поставила перед Попи тарелку, даже не поинтересовавшись, будет ли она есть. – Твоя кузина хочет влепить пощечину Янни!
– О, этому сексуальному рыбаку! Понятно! – одобрительно кивнула Попи, и уголки ее губ поползли вверх. – Я бы сама его с удовольствием отхлестала, но только не по щекам! – Дафна и бабушка расхохотались, а Попи наклонилась через стол и положила себе аппетитный кусок пирога со шпинатом.
– Ella, ella! Хватит болтать глупости, еда остывает! Ешьте! – С этими словами бабушка принялась разворачивать квадратный пакет из фольги, который лежал на середине стола. Ее скрюченные пальцы открывали один блестящий слой за другим, пока наконец изнутри не вырвалась тонкая струйка пара. Осторожно поднимаясь вверх, она покачивалась из стороны в сторону, а потом растворилась в жарком полуденном воздухе.
– Yia-yia, ты запекла фету! – воскликнула Дафна, когда показался толстый кусок сыра, щедро приправленный оливковым маслом и ароматной паприкой и покрытый сверху тонкими полосками свежих перцев.
Дафна не стала ждать, пока бабушка разложит фету на тарелки. Она потянулась через стол, отломила вилкой кусок мягкого вкусного сыра и отправила его в рот. Она чувствовала, как он медленно тает на языке, и понимала, что напряжение, сковывавшее ее тело все это время, медленно уходит. Она снова и снова подносила вилку ко рту. Бабушкина стряпня, как всегда, действовала на нее магически. С каждым куском этого невероятно вкусного блюда ее мышцы расслаблялись, и боль, стягивающая голову, стихала.
– Дафна mou, когда приезжает Стивен? Мне не терпится увидеть твоего мужа! – спросила бабушка, выжимая сок из половинки лимона на сочную куриную грудку, которую она успела положить ей на тарелку.
– Yia-yia, он прилетит на следующей неделе. Стивен хотел бы провести здесь больше времени, но не может надолго оставить работу. Сейчас у него самое горячее время! – Дафна поднесла ко рту кусок курицы и вонзилась зубами в сочное мясо.
