Дафна перевела взгляд с бабушки на двери отеля. Ей очень хотелось увидеть Нитцу, но сейчас она не готова была обсуждать деловые вопросы. Она мечтала лишь о том, чтобы добраться до дома, сбросить туфли, сесть на улице под лимоном и насладиться едой, которую приготовила для них Yia-yia.
– Yia-yia, давай пойдем домой! Я могу зайти к Нитце позже.
– Хорошо, – согласилась бабушка. – Пойдем домой. Ты, наверное, устала и хочешь есть. Я приготовила тебе множество приятных сюрпризов! А с Нитцей можно и позже увидеться. Ella, Джек, пойдем! – Yia-yia несколько раз щелкнула языком, подавая сигнал ослику, что пора двигаться дальше.
Едва она подняла свою палку, чтобы сделать первый шаг, двери гостиницы распахнулись, и на пороге появился высокий загорелый мужчина с бородой. Его можно было назвать красивым, но не в общепринятом смысле этого слова. Он выглядел отчасти неряшливо, но был красив особой, дикой, красотой: нос с горбинкой – похоже, он был сломан когда-то в пьяной драке, – обветренное лицо с густой щетиной с проседью. Дафна никогда прежде не видела его на острове.
– Янни mou! – вскричала бабушка, подняв вверх палку.
– Тетя Евангелия! – тепло улыбнулся он, заметив старушку. Они обнялись и расцеловались.
– Янни mou! Как же давно я тебя не видела! Я волновалась! Уж не позабыл ли ты обо мне! – бабушка, конечно, шутила.
– Тетя Евангелия! Ни за что! Ты единственная женщина на этом острове, которую невозможно забыть! Я виноват, нельзя было уезжать, не попрощавшись, но я и не подозревал, что пропаду так надолго. Мне нужно было забрать кое-что для лодки на Керкире. Тот malaka в прошлый раз прислал мне порченую лебедку, и я угрохал целых два дня, собирая сети… Зато сейчас… – В руке у него был сверток из простой пергаментной бумаги, но он сжимал его как нечто очень ценное. – Теперь я готов снова выйти в море… – Бабушка прижимала его ладонь к своей щеке, а он вглядывался в ее лицо.
Дафна во все глаза смотрела на них. Кто этот мужчина? Бабушка ни разу не упоминала при ней его имени.
– Янни mou! – Yia-yia помахала палкой, продолжая держать его за руку. – Это моя правнучка Эви. Правда, красавица? – С сияющим лицом бабушка указала палкой на девочку. Сидя на спине у осла, Эви гладила и ласкала его, словно котенка.
– Да, очень хорошенькая, – согласился Янни, оглянувшись на Эви. На Дафну он так и не взглянул, как будто и не замечал ее присутствия.
– А это… – объявила бабушка, – это моя Дафна, моя внучка, та самая знаменитая хозяйка ресторана в Нью-Йорке, о которой я тебе рассказывала.
– Ну да, – кивнул он, так и не взглянув на Дафну. – Та самая Amerikanida[22].
Он произнес это таким тоном, что Дафна озадаченно уставилась на него. Ее родители сделали все возможное, чтобы называться американцами, и она гордилась своей принадлежностью к этой стране. Но в его тоне не было слышно гордости, скорее он обвинял ее.
А бабушка продолжала:
– Да, это моя Amerikanida, и она ох как умна! Мы здесь угощаем родных и друзей бесплатно, а она продает такие же блюда в Нью-Йорке за сотни долларов.
Обычно Дафна смущалась от бабушкиных хвалебных речей, но сейчас ей было все равно. Пусть этот человек знает, кто она, эта Amerikanida, и чем занимается.
– Да, тетя Евангелия, я знаю, как они делают это в Нью-Йорке, – хмыкнул Янни. – Там достаточно надеть на палочку кусок дерьма, придумать ему красивое название, и на улице тут же выстроится очередь из желающих его попробовать. Они такие богатые, но такие скудоумные! – Янни снова притронулся к плечу старушки и осторожно сжал его так, словно скрытый смысл этой шутки был понятен лишь им двоим. Дафне же она не показалась смешной.
– Видишь ли, Нью-Йорк знаменит ресторанами… – резко начала она. – Впрочем, ты лучше меня разбираешься в высокой кухне и отлично знаешь Нью-Йорк! – Произнеся в запальчивости эти слова, Дафна тут же засомневалась: неужели она сказала это вслух? Такая ничем не прикрытая грубость была совершенно не в ее стиле.
– А вот в этом, шеф-повар из Америки, ты ошибаешься. Я знаю Нью-Йорк лучше, чем тебе кажется! – Янни наконец-то повернулся к Дафне. – И еще я знаю, что люди, которые говорят, что чувствуют себя как дома в любой стране, часто самые невежественные и невоспитанные.
Если незнакомец намеревался оскорбить Дафну, то ему это удалось. У нее перехватило дыхание, и она резко втянула в себя воздух. Но, пока она искала ответ, чтобы задеть его побольнее, вмешалась бабушка:
– О, Янни, ты как всегда за словом в карман не лезешь! И я согласна с тобой. Мне не нужны эти огромные города, полные незнакомых людей, ведь здесь у меня есть всё и все, кто мне дорог! – Yia-yia рассмеялась, откинув назад голову. Платок соскользнул ей на плечи, открыв волосы, которые она, как всегда, заплела в косы. – Янни, я буду молиться, чтобы твои сети всегда были полными! – Она повернулась к Дафне: – Янни отличный рыбак, внучка. Он не так давно на Эрикусе, но любит наш остров так же, как мы. Будь к нему добра! Все дары моря появятся на твоем свадебном столе благодаря ему. – И бабушка снова взяла незнакомца за руку.
Дафна была в изумлении: посмеиваясь, старушка продолжала весело переговариваться с рыбаком. Но он только что оскорбил ее внучку! Дафна всегда была уверена, что в подобной ситуации бабушка встанет на ее защиту. И сейчас ей казалось, что у нее на глазах мир переворачивается с ног на голову.
– Янни, ella! Мы идем обедать. Присоединишься к нам? Я приготовила boureki и spourthopita[23]. Знаю, ты их очень любишь, – принялась зазывать она рыбака, слегка постукивая палкой ему по ногам.
Дафне не терпелось поскорее добраться до дома и попробовать вкусное угощение. Но мысль, что этот грубиян будет сидеть с ней за одним столом, показалась ей невыносимой. Она проехала тысячи миль, чтобы отпраздновать свою свадьбу вместе с Yia-yia, а не с этим неотесанным Как-Его-Там.
Однако Дафна не успела возразить. Янни заговорил первым:
– Спасибо, Thea, но у меня дела. Оставь мне каждого пирога по кусочку, хотя ты знаешь, я могу съесть и всю сковороду за раз! – Он чмокнул ее бабушку в щеку и пошел себе дальше.
– Хорошо, Янни! Только обещай мне, что ты заглянешь к нам завтра на обед. Я приготовлю что-нибудь специально для тебя, – крикнула бабушка ему вслед.
– Entaksi[24], договорились! Обещаю, что приду! – Янни махнул рукой на прощание и, развернувшись, зашагал по узкой дороге прямо на Дафну.
Места было так мало, что разминуться они не могли. Дафна понимала: ей следует отойти в сторону, уступить ему дорогу и не ставить себя в неудобное положение. Но гнев и раздражение заглушили голос разума, и она осталась стоять, где стояла.
