– Дафна, в жизни всегда так бывает. Они считаются храбрым, сильным полом, но мы-то с тобой знаем правду, да?
– А то! – Дафна крепче обняла дочь и посмотрела за борт. Вдалеке уже можно было различить порт Эрикусы, который с каждой минутой становился все ближе.
Глава 4
Эрикуса
Лето 1992
Дафна ушла из дома рано утром, а сейчас солнце клонилось к закату, и она понимала, что Yia-yia начинает волноваться. Она представила себе, как бабушка ходит взад-вперед по летней кухне в тени лимонов и олив на заставленной цветочными горшками веранде. Мама всегда говорила, что, раз Бог подарил им только одного ребенка, теперь оберегать Дафну – это их с бабушкой святая обязанность. Дома, в Нью-Йорке, родители безмерно опекали ее, четырнадцатилетнюю, и старались не выпускать из виду, не говоря уж о том, чтобы дать ей исчезнуть на целый день. Но сейчас она на Эрикусе – райском островке, где целое лето можно проводить в прогулках и на пляже, в общем, делать все, что душе угодно. Главное, вернуться домой к ужину.
– Yia-yia, Yia-yia, – позвала Дафна, подойдя к лестнице, ведущей на веранду.
Наверху ее ждала маленькая сухонькая женщина в свободном черном платье – ее обычной одежде. Волосы с проседью заплетены в косу и спрятаны под черный платок, завязанный узлом под подбородком. Бабушка не отрывала глаз от тропинки, и наконец ее морщинистое лицо озарила улыбка – она увидела внучку.
– Ну вот и ты! Скорее же! Ужин готов! – И бабушка воздела руки к небу.
Перепрыгивая через ступеньки, Дафна взбежала по лестнице и прямо в мокром купальнике, завернувшись в полотенце, плюхнулась на старый колченогий стул. Yia-yia опустила деревянную ложку в сковороду с кипящим оливковым маслом и выложила на тарелку хорошо прожаренную картошку. Горячий ломтик обжег Дафне рот, а бабушка маленьким острым ножом принялась за подготовку следующей порции. Казалось невероятным, что можно так быстро и с такой легкостью чистить и резать картофель. Все свое детство Дафна наблюдала, как бабушка священнодействует у плиты, но по-прежнему каждый раз восхищалась аккуратными круглыми ломтиками ее картошки фри. И вкус у них был божественный – жирным картофельным палочкам, которые продавались в Нью-Йорке, было до них далеко. У Yia-yia было много талантов, и приготовление отменного картофеля в масле – один из них.
– Как поплавала? – спросила бабушка, подкладывая хворосту в печку: масло должно прогреться до нужной температуры, чтобы картофель получился хрустящим и вместе с тем мягким внутри, то есть таким, как и любила Дафна.
– Замечательно. Тихо. Я снова ходила в бухту. Мне нравится быть одной, – отвечала она и взяла еще картошки.
– Почему бы тебе не пойти завтра на пляж? Другие девочки обычно купаются там после обеда. Тебе не помешало бы завести друзей, а не болтаться в одиночестве и не коротать время со мной, старухой. Как считаешь, koukla?
Бабушка звала Дафну koukla: она и была ее маленькой греческой куклой.
Yia-yia знала, что внучка ее не такая, как другие девочки, на лето приехавшие из Америки, – те ходили стайкой, купались и заигрывали с мальчишками. И, наслаждаясь каждым мгновением, пока Дафна была здесь, с ней, опасалась, что она совершенно растворится в их маленьком мирке и ритуалах, которые у них тут сложились за несколько последних лет. Для любимой внучки она хотела большего.
– Не переживай, Yia-yia! Я лучше побуду с тобой, так веселее, – ответила Дафна и подмигнула бабушке. – К тому же никто не умеет готовить картошку так, как ты. – И она отправила в рот еще один ломтик. Кроме картошки на ужин было еще одно любимое блюдо Дафны – яичница с помидорами.
Она наблюдала, как бабушка наливает масло в другую сковороду и бросает в него нарезанные помидоры, которые еще сегодня утром росли в огороде. Ярко-красная масса шипела и бурлила, пока не прожарилась как следует. Когда помидоры стали мягкими и превратились в густую сладкую пасту, бабушка взяла деревянную ложку – старую, чуть обожженную – и сделала в пасте четыре углубления. Дафна знала, что в этом и есть секрет восхитительного вкуса яичницы. Вынув из корзины четыре свежих яйца, она одно за другим разбила их в горячие ямки.
А Yia-yia уже растерла в пальцах крупный зеленый лист базилика, только что сорванного с грядки, помахала рукой у лица Дафны, и они обе одновременно втянули носами пряный аромат.
– Вот, смотри! Ты никогда еще не видела такого basilicо!
– Ммм! – улыбнулась Дафна.
– И пусть самые модные парфюмеры работают в Париже! Мы-то знаем, что этот вот запах – лучший в мире! И найти его можно совсем рядом, в моем саду. – Она осторожно порвала несколько листьев на узкие длинные полосы, бросила их в сковороду, подождала несколько мгновений, чтобы базилик потерял яркость, добавила соли и разложила яичницу в две тарелки. Заметив, что внучка снова потянулась за картошкой, она воскликнула: – Дафна! Оставь немного! – И, наклонившись, шлепнула ее по пальцам молодым побегом базилика.
– Извини, Yia-yia! Мне кажется, это все из-за свежего воздуха, я теперь все время хочу есть.
– Ничего, koukla, все в порядке! Я жарила ее для тебя. А теперь пробуй, пока яичница не остыла! – Бабушка протянула ей тарелку с толстым куском подсохшего крестьянского хлеба, чтобы макать его в густой, ароматный томатный соус.
Они сидели у огня и наслаждались незамысловатым ужином. Yia-yia давно не утруждала себя формальностями: она не сервировала стол и почти не ела в доме. Они с Дафной знали, что здесь, на чистом и свежем соленом воздухе, еда гораздо вкуснее.
– Yia-yia… – начала Дафна и сунула в рот изрядный кусок яичницы.
– Да, koukla mou.
– Yia-yia, расскажи мне о Персефоне!
– О, Персефона! Бедная, бедная девушка. То, что с ней случилось, так ужасно! – запричитала бабушка. Речь всех жительниц острова почему-то менялась, когда разговор заходил о смерти или каком-нибудь давнем трагическом событии. Мифу о Персефоне было отдано особое место в сердце старой женщины, и она была счастлива, что может разделить свои чувства с Дафной, чудесной девочкой, которую она любила больше всех на свете.
Дафна захлопала в ладоши, предвосхищая рассказ:
– Я хочу услышать это еще раз. Что с ней случилось?
Yia-yia поставила тарелку на колено, вытерла о передник жилистые, покрытые пигментными пятнами руки, поправила платок и принялась неторопливо рассказывать:
– Жила на белом свете чудесная девушка по имени Персефона, дочь Деметры – великой богини плодородия. Однажды она собирала с подругами цветы в поле, и там ее заметил Аид, бог подземного царства. Деметра просила дочь не уходить от подруг, но Персефона искала самые красивые цветы, чтобы вплести их в венок, и так увлеклась, что забыла предупреждение матери и забрела далеко. Увидев прекрасную Персефону, Аид потерял голову от любви и решил, что эта девушка должна стать его женой и королевой подземного царства. В одно мгновение земля разверзлась – это Аид поднялся на колеснице и, схватив Персефону, увез ее, рыдающую, в темное царство.
