– Yia-yia! Yia-yia!
Крепко сжав руку дочери, она потянула ее в другой конец порта. Как всегда в черном бесформенном платье, черном платке и чулках, несмотря на ужасную жару, бабушка стояла одна, в стороне от толпы, опираясь на бамбуковую палку и держа поводья Джека – ослика, которого Дафна когда-то назвала Jackass[20].
– Бабушка, бабушка, – расплакалась Дафна, крепко обнимая старушку. Yia-yia отбросила палку и поводья и вцепилась в Дафну, словно не хотела больше отпускать ее от себя.
Они простояли так какое-то время, не сдерживая слез и раскачиваясь с каждым всхлипом: бабушка в выцветшем черном платье из полиэстера и Дафна в платье из ажурно-тонкого белого льна.
– Мама, возьми! – Дафна почувствовала, что кто-то дергает ее за подол юбки, и, опустив глаза, увидела Эви – дочка улыбалась и протягивала платок, который Попи сунула ей в карман.
– Спасибо, дорогая! – Дафна взяла платок и вытерла разводы туши с лица. – Эви, это Yia-yia, – широко улыбаясь, сообщила она дочери.
Неожиданно, без подсказки со стороны матери, Эви сделала два шага вперед и обхватила маленькими ручками ноги под черной тканью и, крепко сжав их, произнесла:
– Yia sou, Yia-yia. S’agapo[21].
Бабушка наклонилась и дотронулась до ангельского личика малышки. Положив морщинистую щеку на голову правнучки, она принялась гладить ее по волосам, и ее слезы падали на темные кудри, как капли летнего дождя на землю.
– Я люблю тебя, Эви mou, – сказала в ответ она, использовав весь свой запас английских слов.
Дафна с тревогой смотрела на дочь и бабушку. Выдержит ли нервная система Эви такое количество новых людей вокруг? Дома Эви была очень замкнутой, и Дафна переживала, как она воспримет толпу новых родственников. Эви всегда была обращена в себя: ребенок-интроверт, боящийся новых впечатлений и знакомств. Честно говоря, ей пришлось неделями уговаривать Эви и даже пытаться подкупить ее, чтобы она подняла глаза на Стивена, о разговоре не шло и речи. Поэтому вчера, на Корфу, Дафне странно было видеть, как легко Эви сошлась с Попи. И сейчас, когда Эви моментально прониклась доверием к бабушке и решила употребить единственную фразу на греческом, которую знала, Дафна задумалась, не оказал ли воздух Эрикусы свое волшебное воздействие и на ее дочь.
– Дафна, – заговорила Yia-yia, – Дафна, это не ребенок, а ангел, посланный нам с небес. – Узловатыми пальцами она взяла девочку за подбородок, и ее рука тут же перестала дрожать.
– Да, она ангел, как и ты, – ответила Дафна, нагибаясь, чтобы поднять палку.
– Ты говорила по телефону, что она очень застенчива, но это не так! Девочка полна жизни! Только посмотри на нее! – закудахтала старушка, продолжая разглядывать правнучку.
– Так было дома. Но стоило нам приехать сюда, и ее словно подменили.
– Никто ее не подменял, – настаивала бабушка. – И дома, и на острове – это одна и та же чудесная девочка. Дафна mou, все дело в любви. Она чувствует любовь, которая окружает ее.
Эви в это время тянулась к Джеку, пытаясь погладить его.
– Дафна mou, дети чувствуют, когда вокруг них царит любовь, – продолжала Yia-yia. – И могут определить, есть она или нет. Я вижу, что у нашей девочки дар.
– Дар?
– Да, она особенная! Я вижу это в ее глазах! – Yia-yia подняла голову и улыбнулась. Легкий, едва заметный бриз пролетел по порту. – И ветер подтверждает это! – Она взглянула на верхушки деревьев, словно и здесь слышала обращенный к ней шепот кипарисов.
Дафна опустила голову бабушки на плечо. Когда-то давно та поведала ей, что слышит шепот кипарисов здесь, на острове! Дафна очень долго верила ее словам: молилась, мечтала и умоляла деревья поведать свои тайны и ей. Но этого не произошло, и ее надежды постепенно угасали, превращаясь в тихое эхо бабушкиных рассказов. А потом случилось так, что она перестала верить и мечтать.
Договорившись встретиться с Дафной за кофе через некоторое время, Попи отправилась в другую сторону от порта к небольшому дому, который она унаследовала после смерти отца. А Дафна и Yia-yia погрузили весь багаж на спину ослу, не забыв оставить место для Эви. На острове, где почти все дороги были слишком узкими для машин, транспорта почти не было. Дафна с восторгом отметила про себя, что ослики до сих пор заменяют здесь автомобили. У них с Джеком, ее старинным другом, было много приключений в прошлом, и она знала, что Эви не терпится повторить их или придумать что-то новое.
Они медленно двигались вперед по вымощенной камнем главной дороге острова, которая вела из порта в крошечное поселение. Со стороны их группа наверняка выглядела забавно: впереди сгорбленная старушка в черном, в одной руке крепко сжимающая палку, а в другой – поводья; сияющая Эви сверху на груженном багажом осле, похлопывающая его по шее каждый раз, когда он спотыкался на неровной разбитой мостовой, и Дафна, которая шла сзади, не сводя глаз с дочери, готовая поймать ее, если она вдруг соскользнет вниз.
Когда они подошли к бело-голубой вывеске с надписью: «Добро пожаловать в гостиницу “Нитца”!» – Yia-yia остановилась и повернулась к Дафне:
– Дафна mou, ты не хочешь поздороваться с Нитцей? Показаться ей? Она каждый день спрашивала, когда ты приедешь. Тебе нужно обязательно увидеть ее, она суетится так, словно готовится к свадьбе собственной дочери! – сказала она, качая головой. Ее тон вдруг изменился, и она глубоко вздохнула.
Дафна отлично знала, что будет дальше, и собралась с силами, чтобы выслушать горестные причитания бабушки. Стоны и жалостливые рассказы местных женщин всегда казались ей страшнее скрипа пальцев по меловой доске.
– А-ах, – Yia-yia покачала головой и заголосила, растягивая гласные: – О-о-о, бедная Нитца! Потеряла мужа и так и не нажила детей! Она как будто собирается выдавать замуж собственную дочь, которой у нее никогда не было и уже не будет. Бедная, бедная Нитца, она одна-одинешенька!
Нитца – приятная пожилая женщина, владелица маленькой гостиницы на острове, содержала ее в таком порядке, словно это был курортный отель сети «Ритц-Карлтон». Других гостиниц на острове не было, да и эта предоставляла минимальный набор услуг. Но отсутствие роскоши с лихвой восполнялось чистотой и гостеприимством. Из внутреннего холла через небольшую стойку регистрации, являвшуюся также барной, можно было выйти в чудесный увитый цветами внутренний двор. Дафна знала, что это идеальное место для свадебного ужина.
Нитца пришла в восторг, когда Дафна позвонила ей, чтобы сообщить о свадьбе, и попросила забронировать всю гостиницу для праздничной церемонии. В последнее время дела в гостинице шли неважно, и эта новость оказалась для нее спасением. Ведь без мужа ей приходилось самой сводить концы с концами, а поток туристов был непостоянным.
