поврежденную ногу робота, Барнс совершил еще одну попытку — энергозапас топливной сборки быстро падал. Кажется, там вышло из строя что-то важное. Была и резервная, но как происходило переключение, сержант не знал.
Есть!
Когда сработали оба двигателя, да еще и в требуемом направлении, толчок получился очень сильным. Штурмового робота рвануло так, что под действием силы, что-то отломилось. «Центуриона» перекинуло через стену, бросило на камни. Раздался жуткий грохот. Приложился грудной пластиной, повредил обзорное стекло.
Не удержал равновесие, пошатнулся и слетел вниз, в неглубокое ущелье. Кое-как, цепляясь за стены уцелевшим манипулятором, Барнс превратил неконтролируемое падение в контролируемое. Когда робот все-таки упал на колени, он, к счастью, не получил фатальных повреждений — лишь отвалилась пара бронепластин, да жалобно взвыли сервоприводы, получив предельную нагрузку.
Идти дальше было можно и нужно. Сейчас Киаркнеры полезут либо через стену, либо в обход. Вопрос времени.
Огромный робот помещался в ущелье с трудом, но впереди было открытое пространство — лишь камни и валуны, величиной с дом. Сильно хромая и волоча за собой поврежденную ногу, «Центурион» выбрался из тесного места. Мощные приводы выли, скрипели, но работали.
— Давай, давай иди! Можешь же идти! — кричал сержант, подгоняя поврежденного робота.
И «Центурион» шел. Громыхал, лязгал металлом, как подраненный рыцарь. Но упорно шел.
Сзади раздался свист — приближалась пара транспортников пришельцев. Хотя, наверное, им подошло бы другое название.
Сканер это дело засек и тут же оповестил оператора. Барнс развернулся и почти не целясь, выпустил самонаводящуюся ракету. Та попала точно в цель, но не смогла сделать ничего существенного — корабль окружал щит. Транспортник лишь вильнул в сторону, содрогнулся, но затем продолжил полет. Второй шустро уклонился вправо.
Барнс снова активировал дымовую завесу, но на этот раз она сработала плохо. Заработал тяжелый импульсный пулемет, второй молчал — разъело кислотой.
Безуспешно — щиты пришельцев работали хорошо. Если не пробила ракета, то куда там пулям, пусть даже и крупнокалиберным⁈
Кажется, это все. На открытой пустыне, хромающий, покоцанный робот — прекрасная движущая мишень. Бить по такой с воздуха, одно удовольствие.
Но Барнс не унывал. Гнал робота дальше и дальше. Кислота, утратив свои свойства, перестала разъедать механизмы и броню, но «Центуриону» и так досталось основательно. Он весь скрипел, хрустел. Из многих поврежденных модулей стекало масло и гидравлическая жидкость. Валил дым. Искрило.
Выстрел!
В спину штурмовику прилетел сгусток кислоты.
Еще выстрел! Мимо! Барнс уклонился в самый последний момент.
Снова выпустил ракету, но эффект был тем же.
— Да отвалите уже, черти! Вот, сейчас я вас, выродки! — прорычал сержант, затем резко остановил машину, одновременно выжимая активацию прыжковых двигателей.
Совпало так, что когда транспортник пролетал над «Центурионом», тот резко взмыл вверх, сбив его с курса. Легкий летательный аппарат с глухим шлепком откинуло в сторону и он, вращаясь и чертыхаясь, рухнул прямо на землю — никакой щит не помог.
Второй корабль, видимо увидев плачевный результат собрата, близко подлетать не стал. Просто методично долбил из кислотной пушки, но почти все время мазал.
Испещренный предупреждениями интерфейс «Центуриона» выдал последнее тревожное сообщение, моргнул и отрубился. Сам робот командам оператора еще подчинялся, но все хуже и хуже.
— Кажется, все… — пробормотал сержант, уже с трудом контролируя машину. — Батарейки сдохли!
Но вдруг, стрельба прекратилась сама собой.
Откуда-то сверху раздался шум, свист.
А когда десантник, задрав кабину робота вверх и разглядев причину, корабль пришельцев уже потерял к нему всякий интерес. С нижних слоев атмосферы вынырнули пять средних транспортных кораблей, лишенных опознавательных знаков. Вместе с ними были еще два небольших корабля сопровождения — быстрые, маневренные.
Борт пришельцев открыл огонь из кислотной пушки и почти сразу же попал в один из кораблей. Но суда сопровождения огрызнулись из автоматических фазеров, обрушив на него целый шквал огня. Перепуганный организм, из тех, что управляли кораблями пришельцев, развернул борт и быстро рванул обратно, в сторону базы пришельцев.
— Да-а! Аха-ха! — обрадовался Барнс, остановив робота. Что-то коротнуло. Хлопнуло.
Интерфейс включился снова. Видимо произошло переключение на резервную батарею. Сержант сразу же задействовал зум, затем сканер. Приближающиеся корабли были странными. И хотя они точно были созданы человеком, они не принадлежали к Федерации.
Не сразу до Барнса дошло, что за прошедшее время с момента падения «Фауста», с Земли просто не успело бы подойти подкрепление. Недели через четыре, в лучшем случае, но не сейчас. Тогда кто это?
Барнс сделал несколько неуверенных шагов назад, продолжая осматривать заходящие на посадку корабли.
Вот сел один, второй. Менее чем через минуту приземлились все пять кораблей, но сопровождающие продолжали носиться над сектором, ища потенциального противника.
У ближайшего корабля раскрылся задний борт, оттуда показались вооруженные люди, в черных бронекостюмах. Но эти модели не были знакомы Барнсу…
На ум пришло только одно. Это совсем не помощь… Это ренегаты!
* * *
Я снова опустился на пятую точку. Уперся спиной в стену.
Входная дверь закрылась почти сразу, поэтому я не узнал, как продвигался процесс восстановления соседней камеры. Да меня это не сильно-то и интересовало.
Здесь тоже царил красный полумрак, хотя было все равно темнее. Это раздражало, но я старался держать себя в руках. Кажется, получалось.
Анна жива — это главное. Жива, пока я буду сотрудничать с этим коварным, слетевшим с катушек Доминионом. Но, черт возьми, что ему от меня нужно? Какую информацию ему слила Ава? Тут что-то необъяснимое, вопросов много, а сформулировать их сложно.
Минут двадцать я просто сидел, глядя в одну и ту же точку. В голове происходило что-то странное, мысли скакали с одного на другое. Я злился, успокаивался и снова злился.
В конце концов, встал, принялся бродить по комнате. Обуви как таковой на мне не было — только накладки из того же материала, что и нательный комбинезон. Но здесь было тепло, сухо.
Что-то привлекло мое внимание. Одна из напольных плит в углу лежала под небольшим перекосом. Словно ее выкорчевали или просто неверно уложили. В том же самом углу обнаружился сломанный, почти исписанный карандаш. Обычный карандаш. А на стене какие-то надписи, корявым почерком.
Сильно сомневаясь, что это краб-доминатор упражнялся в искусстве правописания, я лег на пол и попытался разглядеть написанное. Минуты три глаза привыкали, я пытался разобраться в написанном. А когда мне удалось все прочитать, я поднялся и шумно выдохнув, отошел к стене. Вернулся, кое-как, с большим трудом поддел плиту и вытащил ее наружу. То, что я там увидел, меня не сильно удивило. Зато
