истощает меня, а, напротив, пробуждает во мне жизнь. Эта жажда проявляется во мне в виде сильного сердцебиения, от которого я никак не могу успокоиться, чтобы записать свои мысли. Я чувствую, как сокращается сердечная мышца и разгоняет кровь по телу, заставляя меня тратить энергию на бег или пение. Я знаю, что во мне кипит поток сил, стремящийся прорваться в жизнь – великую, богатую, чудесную жизнь. <…> Сейчас, здесь, в этой северной пустыне, когда я наконец живу той жизнью, о которой всегда мечтал, я хочу снова – хотя бы на время! – вернуться к людям, которых оставил. Иными словами, я тоскую по цивилизации.
Однако цивилизация, о которой он так мечтает, таит в себе немало проблем. Он боится застрять в определенности, почувствовать себя в роли домашнего животного. Характеризуя общество, Расмуссен употребляет слово «помойка», однако оно не несет в себе только отрицательный смысл, поскольку в его понимании оно также является местом, «откуда можно получить множество качественных удобрений. Воздух айсбергов и ледников слишком чист для меня в длительной перспективе, мой дух нуждается в удобрении, вот почему я тоскую по обществу».
Взаимодействие двух культур не только порождало проблемы, но и служило ему пищей для ума. Оно давало силы жить дальше: «Я считаю жизнь своей единственной задачей, и пока я дышу, моя жизнь должна быть разнообразной, каждый день облекаясь в новые формы. Жизнь должна быть атакой, а не бегством».
Литературная экспедиция в Гренландию способствовала формированию личности Кнуда Расмуссена. Он собирался использовать на благо (и в том числе на благо самому себе) разрыв между эскимосской и западноевропейской культурой, к обеим из которых он принадлежал. В нем присутствовала сила и жажда жизни. Атаковать. В этом заключалась разница между Милиусом-Эриксеном и Кнудом Расмуссеном. Милиус-Эриксен спасался бегством.
Весь август был почти целиком посвящен строительству дома, а 15-го они увидели судно. Это была яхта «Йоа» Руала Амундсена, на которой он только что отбыл в свою легендарную экспедицию к Северному магнитному полюсу Северо-Западным проходом.
Совесть у датчан была не совсем чиста, поскольку они присвоили себе некоторые запасы, оставленные шотландцами в хранилище для Амундсена. Однако он не только не обиделся, но и передал им еще больше вещей и даже книги, которые должны были в какой-то мере скрасить им время зимовки.
В книге «Северо-Западный проход» Руал Амундсен, описывая встречу с Литературной экспедицией, ни словом не упоминает про «загребущие руки» датчан. Напротив, он даже выделяет тот факт, что Милиус-Эриксен подарил ему своих четырех лучших собак – двух взрослых и двух щенков.
Однако отплыть вместе с Амундсеном, разумеется, у них не было возможности.
Прямым свидетельством контакта Кнуда Расмуссена с экспедицией «Йоа» служат два дневника в черных обложках, хранящиеся в Королевской библиотека Копенгагена. На обоих в левом верхнем углу золотыми буквами стоит пометка «Экспедиция “Йоа”». Первый, датированный зимой 1903 года, содержит записи об эскимосах, мифы и саги. Вероятнее всего, он был начат 29 сентября в «Фьельдхулене», на острове Сондерс. Во вступлении Кнуд Расмуссен пишет:
Многое в этой коллекции величественно в своей бесхитростности – это и есть неосознанное искусство! Оно возникает помимо их сознания – никем не сочиненное, оно принадлежит всем!
Второй том содержит заметки о гренландских диалектах. По их структуре можно догадаться, что Кнуд Расмуссен планировал организовать крупный исследовательский проект, который должен был охватить всю Гренландию.
Несомненно, эта работа была согласована с отцом, также занимавшимся исследованиями гренландского языка.
Неуверенность по поводу их летнего возвращения в Упернавик была куда хуже мысли, что им придется здесь остаться наверняка. Они энергично принялись за обустройство зимнего жилища, и поездки на побережье к эскимосам становились все более продолжительными.
Милиус предложил сразу несколько вариантов. После возвращения в Южную Гренландию планировалось расширить географию путешествия до мыса Фарвель. Теперь они думали о восточном побережье до самого Ангмагссалика. Кнуд собирался присоединиться к этому путешествию, чтобы собрать больше саг и составить из них сборник. Мольтке проявлял осторожность, однако и он выразил желание примкнуть к поездке после выздоровления, в случае если не будет зимовки. Милиус-Эриксен так суммировал предоставившиеся возможности:
«Последний шанс увидеть такое количество гренландцев. Красивый заключительный рывок. Сюрприз для всех. Отличная рекомендация для возможной будущей экспедиции от Смит-Сунда на севере Гренландии до Ангмагссалика». Мысли Милиуса занимала публичность и будущая слава. Участники занялись обсуждением планов экспедиции на Северный полюс и обустройства фактории.
Они старались управляться по мере сил. В конце октября Мольтке пишет о Кнуде: «Он живет своей жизнью. Ночует в кабинете – по окончании рабочего дня ложится спать; выспавшись, встает. Делает все, как ему удобно. Он не подчиняется чужим правилам…»
Мольтке постепенно выздоравливал, но пока оставался на месте, увлекшись написанием пьесы, которую собирался поставить по возвращении домой.
Первая встреча с эскимосами. Зарисовка Харальда Мольтке. Королевская библиотека, Дания
Задачей Харальда Мольтке было делать зарисовки полярных эскимосов. Так возникла серия картин, в настоящее время находящихся в Национальном музее Дании.
Образы завораживают своей ярко выраженной физиогномикой. Видно, что модели интересовали Мольтке своим внутренним миром, который он сумел передать. И все же эти портреты в большей степени представляют собой этнографическую ценность, чем художественную. Именно так они выглядели – одновременно дикие и хрупкие, сильные и ранимые, вполне подходя под описание, данное им Кнудом Расмуссеном в книге «Новые люди».
Подборка портретов полярных эскимосов, созданных Мольтке. Карандашные наброски и детальные описания легли в основу серии акварельных работ, написанных им после возвращения на родину. Национальный музей Дании
Портрет эскимоса Маярка, написанный Харальдом Мольтке 11 июня 1903 г. Национальный музей Дании
Согласно сюжету пьесы, двое мужчин, лежа в спальных мешках на рифе в Северной Гренландии, обмениваются глубокими мыслями о жизни, смерти, любви и подобных вещах. Он прочел ее вслух Милиусу-Эриксену, который обнаружил в ней некоторые драматургические оплошности. На самом деле его больше тревожило, что портрет героя, которого в пьесе звали Свенд Бьёрнебо, был в точности списан с Кнуда Расмуссена, и это Милиусу-Эриксену пришлось не по душе. Он даже сочинил ряд стихов, вошедших в сборник «Ледяное мерцание» (Isblink), в котором одно из стихотворений так и называется «Кнуд Расмуссен». Оно начинается так:
День настал
И принес нашей дружбе
