шальная мысль, а может все это какой-то розыгрыш или идиотское реалити-шоу. Сейчас из-за кулис выскочит ведущий и заорет: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!» Но, бросив лихорадочный взгляд по сторонам, я не заметил никаких камер. Да и лица сидящих передо мной офицеров были по-прежнему непроницаемы и серьезны, словно высеченные из камня.
— В-ваша честь… то есть, господа офицеры… тут какая-то ошибка! Я не могу в армию! У меня этот… как его… иммунитет! Дип… дипломатический! Да, точно! Я же наследник семейной корпорации, у нас там это… лоббисты, адвокаты, сенаторы! Короче, куча народу! Надеюсь, вы знаете кто у меня бабуля?! Она любого из-под земли достанет!
Я выпалил это на одном дыхании, уставившись в переносицу Железняку и чувствуя, как по спине струится холодный пот, пропитывая рубашку под кителем. Мысли заметались загнанными зверьками. Пусть прокатит… Ну пожалуйста!
Офицеры зашушукались, кто-то скептически хмыкнул, кто-то снисходительно улыбнулся, мол, повеселил, пацан. Затея и впрямь была дохлая, но терять мне было нечего. Однако полковник и бровью не повел. Видимо, не впервой ему приходилось выслушивать подобные отговорки.
Он медленно, будто нехотя поднялся из-за стола, нависнув надо мной, как скала и процедил, чеканя каждое слово:
— Курсант Васильков, никакие связи и влияние тебе здесь не помогут. С момента подписания контракта о прохождении службы, ты — военнослужащий Космофлота Российской Империи. Это тебе не шутки. Теперь твоя жизнь, здоровье и благополучие находятся в юрисдикции Устава, а твоя задница принадлежит ВКС. Как и любой курсант, космоморяк или офицер, ты будешь подчиняться дисциплине и неукоснительно следовать приказам командования. В противном случае, тебя ждет трибунал и военная тюрьма. Надеюсь, объяснил доходчиво? Вопросы есть?
Глаза полковника прожгли меня насквозь двумя раскаленными плазменными зарядами, а на хищном лице появилась некая брезгливость. Мол, сынок явно не в родителей уродился, но мы из него быстро вышибем всю блажь и сделаем человека.
Я вздохнул и обреченно кивнул, чувствуя, как почва стремительно уходит из-под ног. Все, допрыгался. Влип ты, Сашок, по самые помидоры! Предки с того света небось уже нацепили парадные мундиры, готовясь обнять блудного сыночка в космическом раю. Теперь точно не отвертеться. А в том, что я скоро в этот самый рай отправлюсь, сомнений почему-то не было никаких. Новгород-4, насколько я знал, это тот еще мирок, мать его за ногу! Уж точно не курорт с пальмами и пляжами…
— Вопросов нет, — ответил за меня Железняк, удовлетворенно кивая и разглядывая мою побледневшую, покрывшуюся испариной физиономию. Видимо, его удовлетворила моя реакция — полная покорность судьбе и тихий ужас в глазах.
— Конвой, увести осужденного! — гаркнул полковник, отмахиваясь от меня рукой будто от назойливой мухи. — Исполнение приговора начать немедленно! Отправку на Новгород-4 назначаю на завтра, на 6:00 по местному времени!
Стальные пальцы конвоиров снова впились мне в плечи, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Я только и успел беспомощно хлопнуть глазами, пытаясь совладать с унизительной дрожью в непослушных ногах, моментально ставших ватными. Двери снова с шипением разъехались, и меня поволокли прочь из зала, подгоняя тычками под ребра. Последнее, что я увидел, перед тем как тяжелые створки сомкнулись за моей спиной — это непреклонное лошадиное лицо полковника, прожигающее меня насквозь немигающим взглядом.
На этом мой визит в Адмиралтейство бесславно завершился. Впереди меня ждал штрафбат, неведомый Новгород-4 с его смертельными опасностями и тяготы солдатской жизни, к которым я был абсолютно не приспособлен. Круто ты попал, Санек, ничего не скажешь! Мысленно прокручивая в голове недавние события, поворотные для всей моей жизни, я со стыдом и горечью понимал, что сам загнал себя в эту ловушку. Сейчас я впервые в жизни в полной мере ощутил всю тяжесть ответственности, что сваливается на человека, когда он остается один на один с последствиями своих ошибок. Прежняя беззаботная жизнь рассыпалась на куски, будущее тонуло во мраке неизвестности, затягивая меня в свою бездонную пасть. И самое ужасное в этом, что теперь я мог рассчитывать только на себя…
Глава 8
…А уже спустя сутки я угрюмо тащился по трапу во чрево военно-транспортного корабля, зажатый в плотном строю таких же понурых штрафников, как и я. Впереди маячил во мраке открытый шлюз десантного отсека, похожий на черную пасть голодного ящера. Зловещая, беспросветная темень по ту сторону люка, казалось, жаждала поглотить нас целиком, без остатка.
Конвойные подгоняли ссутулившуюся колонну, грубо пихая прикладами в спины и матерясь сквозь зубы. Они не давали замедлить шаг или оглянуться, словно боялись, что кто-то сиганет с трапа в отчаянной попытке сбежать. Хотя куда тут сбежишь.
Я все же умудрился бросить прощальный взгляд назад, силясь напоследок выхватить очертания родного города. Сердце защемило от щемящей, раздирающей тоски. Позади осталась вся моя прошлая жизнь — беспечная и сытая. А впереди ждала лишь неизвестность, полная боли и страданий.
Но вместо знакомого пейзажа были лишь мрачные стены ангара космопорта. На пирсе одиноко застыла фигура Ипполита — моего верного андроида-дворецкого. Мне конечно же не разрешили взять робота с собой, я же теперь проштрафившийся, а таким как я никакие привилегии не полагаются. Ни тебе роботов-помощников, ни вкусной еды и питья, ни мягкой постели. Тюремный паек и жесткие нары — вот и все радости моей никчемной жизни отныне.
Я с тоской посмотрел на Ипполита. Только ты и остался у меня всего один верный друг на этом свете. Никого больше не было среди провожающих. Ни бабули, ни Дессе, ну и друзей-приятелей, с которыми мы раньше зависали в модных клубах и сорили деньгами, здесь тоже не наблюдалось. Все отвернулись, позабыли, вычеркнули из своей жизни. Грустно до слез, аж душу выворачивает.
Ипполит утирал стекающую по металлической щеке слезу и грустно махал мне рукой на прощание. От этой душераздирающей картины теперь уже у меня на глаза навернулись скупые мужские слезы. Как он там без меня будет, бедолага? Небось совсем от тоски заржавеет!
Впрочем, плакал я не столько по роботу, сколько по своей собственной горькой судьбинушке, которая в одночасье прошлась по мне буквально асфальтовым катком, безжалостно оставляя вдали мою прежнюю беззаботную жизнь. Миллионы, крутые тачки, брендовые шмотки, гламурные цыпочки — все это осталось в прошлом, канув в небытие.
А что ждет меня впереди? Мрачные казармы, грязь, пот, кровь, смертельные бои и наверняка ранняя могила в какой-нибудь гиблой дыре на задворках галактики. Вот и весь расклад, как на ладони. И ничего уже не изменить, не исправить, колесо Фортуны завертелось, причем явно не в том направлении, на
