Нетронутая тарелка с супом перекочевала на поднос Лоисы, и мы уже сделали было несколько шагов, когда нас остановил вопль:
— А ну стоять! Что это ты такое себе позволяешь?
«Она очень вспыльчива, — немного запоздало сообщила Таль. — И очень мстительна».
«Вот как? Что ж, тем хуже для неё. Потому что я тоже, а опыта у меня в таких делах всяко больше».
Лоиса, к сожалению, при звуках этого голоса застыла, точно каменное изваяние — с места сдвинуть можно только при помощи телеги и пары дюжих мужиков. Ну или одного демона, применяющего магию, но тогда многострадальный суп и выльется и у моей подруги тоже.
Так, ну и где эти эрьи классные дамы, когда такое творится? Или у них есть те, кто виноват, и те, кто виноватей?
Вот всё, буквально всё нужно делать самой! Ну что за наказание… Я обернулась к пылающей гневом Смерине и самым спокойным и будничным голосом произнесла:
— Слушаю, даар Мрауш.
Смерина оторопела, и было отчего: мало кто к ней так здесь обращался. Она у нас девочка знатная, перед такими лебезят, называют исключительно «эрья Смерина» или даже «драгоценная эрья». В крайнем случае — «благородная даар». Но формально я правил не нарушала. Институтки все одинаковы — разве не так, дорогие эрьи классные дамы?
Но так или иначе, пришла в себя моя противница достаточно быстро. И начала багроветь от гнева. Давай-давай, устраивай здесь безобразную сцену, теряй репутацию! Вон там парочка-троечка твоих сокурсниц в розовом уже глядят с хорошим таким, здоровым любопытством хищниц, готовых сожрать подставившуюся конкурентку. Даже если тебя не накажут классные дамы — эти милые девушки до выпускного бала не дадут никому забыть о твоём промахе. А может, и подольше.
— Ты… — голос Смерины звенел от едва сдерживаемого гнева. — Это ты всё подстроила! Я видела!
— О чём вы, даар Мрауш? — я иронично приподняла бровь. — Я ничего не сделала. Здесь возникла странная путаница, я поспешила на помощь подруге, чтобы увести её…
— Ты! Как ты смеешь! — Смерина уже почти визжала. — А ну встала на колени и убрала всё с пола! Языком слизывай давай!
Ох, как же ты продержалась-то с таким темпераментом, да так долго? Сейчас я Смериной практически в открытую любовалась. Какой характер, какая искренняя злоба! И нет, точно не Душехват. К сожалению. Душехват бы не стал так по-дурацки подставляться.
— Достаточно, — голос эрьи Милады был настолько холодным, что, казалось, вымораживал всё окружающее пространство. — Даар Мрауш, вы ведёте себя совершенно неподобающе! Что за манеры, что за выражения? И это — воспитанница нашего прекрасного Института, можно сказать, почти что выпускница?
О, это надо было видеть! На миг Смерина оторопела так, что совершенно потеряла дар речи — выпучила глаза и даже задохнулась от изумления. А затем с ней произошло невероятное превращение: вернулся прежний златокудрый ангелочек. Смерина кротко опустила глаза, сплела пальцы и проворковала:
— Простите меня, умоляю! Я так виновата! Но просто я видела, как эта… девушка толкнула мою подругу. Именно с неё всё началось.
— Да, так и было! — злобно подтвердила вторая розочка. На неё эрья Милада, впрочем, обратила мало внимания, зато подскочила одна из классных дам с факультета Роз и начала шипеть что-то в ухо своей подопечной. Та сдулась прямо на глазах. А эрья Милада смотрела прямо на меня.
— Даар Кринстон?
Я помедлила с ответом, оценивая новую для себя информацию. Итак, враждуют не только розочки с фиалками, но и их наставницы. Точнее, у людей принято называть такие отношения «сложными»: в суп не наплюют, но подставить, если что, не преминут. И сейчас Смерина не только крупно подставилась сама, но и дала эрье Миладе повод. Совершенно законный, а потому классные дамы с факультета Роз, конечно, могут вмешаться, но мягко, без излишней настойчивости.
«Они чувствуют вину. Должны были вмешаться раньше, но рассчитывали, что опростоволосится девушка с факультета Фиалок, а вышло наоборот. В итоге сейчас они, с одной стороны, хотят помочь Смерине, а с другой — защищают себя».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Да, сложный выбор. Но обычно предсказуемый.
— Даар Кринстон? Вы можете объяснить, что случилось?
Я сделала реверанс.
— Прошу простить, что замешкалась, эрья классная дама. Пыталась подробней вспомнить, что произошло. Я шла к раздаточному столу, увидела подругу — Лоису даар Пельт, и решила спросить у неё, сдала ли она уже в библиотеку ту книжку по рукоделию. Вы знаете, у меня сложности с рукоделием, а после болезни… — я испустила горький вздох. Выражение лица эрьи Милады не изменилось, но мне показалось, что в глазах промелькнуло одобрение. — Вот я и подумала… ваши наставления по стихосложению вкупе с рекомендованной вами книгой так хорошо помогли, может, при помощи книг я смогу улучшить и свои навыки и по рукоделию? Думая об этом, я повернула к эрье Лоисе. А затем… всё произошло очень быстро.
— Ты толкнула даар Хинстоль?
Вот тут очень важно сыграть правильно. Отрицать не следует — в конце концов, если начнут допрос с пристрастием, правда всплывёт: на эту заварушку вся столовая смотрела (кроме классных дам, само собой), свидетелей полно. Но и подтверждать тоже нельзя.
Люблю говорить полуправду. Крайне занятное упражнение.
— Не знаю, эрья классная дама. Я совершенно точно её коснулась, это прикосновение я почувствовала. Но толкать? — я изобразила на лице раздумья, а потом твёрдо заявила: — Нарочно я её не толкала. Просто всё случилось слишком быстро.
Вот и всё. Любые свидетельские показания теперь подвергнутся сомнению. В первую очередь, самими свидетельницами. А точно ли они видели именно то, что видели? А если они ошиблись — там ведь было много народу, все толкались? И вообще — они-то не уверены, а Талина даар Кринстон убеждена!
Один из наиболее простых способов управлять нормальными людьми — это с уверенным видом нести чушь или заявлять, что увиденного ими не существует. Главное — убеждённость в собственной правоте: чем уверенней ты, тем больше колеблются остальные. Нормальные люди всегда считают, что способны на ошибку, и когда другой человек настаивает, они в первую очередь начинают сомневаться в себе и своих мыслях и чувствах.
Демоны, к слову, в этой сфере отнюдь не монополисты. Правители, дурные мужья, лжепроповедники — все они в той или иной степени знакомы с этим замечательным способом и все его применяют. Просто у демонов обычно результаты получше.
Смерина ясно видела, что ситуация складывается не лучшим для неё образом, и опять потеряла контроль над собой:
— Ты лжёшь! Эрья классная дама, она лжёт! Я видела, я сама видела!
Ах, эти горькие слёзы записной лгуньи! Они наверняка способны были разжалобить огнедышащего дракона. Но не драконицу, а эрья Милада сейчас была именно ей. Разъярённой, пышущей пламенем драконицей, защищающей самую величайшую в мире ценность — правила хорошего тона.
— Даар Мрауш, я, кажется, ясно дала понять, что вам следует взять себя в руки! Досадно видеть, что вы оказались неспособны усвоить столь простой совет. Возможно, вам следует дополнительно над ним поразмышлять… вместо обеда, раз уж вы столь взволнованы произошедшим. Впрочем, можете есть стоя.
Смерина широко распахнула глаза, по её щекам струились слёзы, ротик прелестно полуоткрылся, и эрья Милада прямо подалась вперёд, ожидая какой-то гадости. Но тут одна из воспитательниц факультета Роз — сухопарая дама с водянисто-серыми глазами и скорбно поджатыми губами — предостерегающе покачала головой и тихо произнесла:
— Эрья Смерина, вам и впрямь лучше уйти. Подумаете над своим поведением в библиотеке, готовясь к завтрашним занятиям.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Кажется, Смерина не ожидала такой реакции от собственной классной дамы. Её губы затряслись, она кое-как присела в реверансе, а затем выскочила из столовой, не сказав больше ни слова. От неожиданности я хлопнула ресницами и затребовала у Талины пояснений. Что не так в еде стоя — если, конечно, имеется еда?
«Ты что, это величайший позор, можно сказать, несмываемый! Так едят… ну, понимаешь… женщины ветреные. Недолжного поведения».
