то, что этические добродетели хотя и свойственны всем людям, но не в равной степени». Отсюда коммунизм как формация без института государства явно не учитывает действие человеческого падения в созидании нового человека. При этом стоит заметить, что Аристотель не отвергает справедливость, он вообще считает её высшей добродетелью. Для него высший аспект справедливости – равенство, но не для всех, а для равных; неравенство справедливо же для неравных. Этика здесь явно пересекается с политикой, она её начало.
Ответ на вопрос о счастье позволяет аристотелизму перечеркнуть многие вредные политические идеологии. Человек, который ищет счастье в наслаждении достоин животного, он раб. Тот, кто стремится умножить богатство, слеп, ибо не видит абсурда, ведь богатство лишь средство. Иные же, стремящиеся к славе и почестям, безумцы, потому что всё это внешнее, зависящее от других. Наконец истинное счастье предполагает разумную деятельность сообразную с добродетелью, а значит включает её высший аспект в нравственной активности и справедливости.
Все политические формы подвержены классификации по принципу приверженности к законности и стремлению к общему благополучию. К положительным формам Аристотель относит монархию, аристократию и политию. К отрицательным тиранию, олигархию, демократию. Философ симпатизирует аристократии, при этом монархию считает естественным продолжением власти главы семьи, которая проецируется на все общество. Аристократы представляют собой лучших по добродетели, однако негативный извод этой формы кроется в олигархии, которая стремится к богатству. Разница между политией и демократией как между народным самоуправлением и бесчинством толпы. Всё это известные всем виды власти. Важно подчеркнуть, что вероятность перехода из положительной в негативную форму власти охраняет степень приверженности власти к божественной добродетели.
Подводя итог всей философии Аристотеля, можно выдвинуть 2 заключения – негативный и положительный. С позиций неоплатонизма аристотелизм, отвергнув платоновское учение об Идеях и поддержав изречение о том, что сущность вещей находится лишь в них самих, стал низшей философией. Ему чужд аллегорезис, а за ним и символизм, мир феноменов аристотелизма не имеет четкой связи с миром идей, потому что не признается им, а потому заведомо грешит против Истины.
Сущность вещи форма+материя без самораскрытия в зеркальном отображении дуализма "небо-земля" имеет изначально субъективное природу и по сравнению с откровением герметизма на несколько шагов дальше от христианства. Это ещё не атомизм, но уже и не Пантократор. Впитав в себя европейский рационализм, аристотелизм стал первым до эпохи Возрождения, кто попытался выхолощить христианство, лишив его эзотерического ядра. Аристотелизм поздних философов Нового времени, порвав с платонизмом, стал далёк от тайн природы, и для ряда неоплатоников, умеющих различать тонкости родственных учений, сделался символом упадка.
С другой точки зрения, у аристотелизма множество достоинств познания благодаря проработанной феноменологии, христианство ему обязано представлением об энтелехии и «вечном двигателе», глубокой проработкой логического аппарата, который был использован и в философии, и в фундаментальной науке. Наука же обязана Аристотелю всем, он заложил многие базовые определения и позволил сделать качественный переход в обобщении существующих знаний о природе.
Неоплатонизм – между язычеством и христианством
«Ты доставил мне через одного человека некоторые книги платоников, переведенные с греческого на латинский. Я прочитал там не в тех же, правда, словах, но то же самое со множеством разнообразных доказательств, убеждающих в том же самом, а именно: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
Блаженный Августин.
Этим платоником был Плотин. Сегодня многие явно не до оценивают весь вклад неоплатонизма в философию, в учебных пособиях этой теме отводится несколько страниц, когда как проблемы, поднимаемые в системах Плотина, Порфирия, Прокла достаточно актуальны.
Неоплатонизм начинается с Аммония Саккаса. Его часто сравнивают с Сократом своей эпохи. Он был учителем Плотина. От Порфирия мы знаем, что Аммоний изначально воспитывался в христианской семье, однако занявшись философией, вернулся в язычество. Возможно, именно поэтому система Плотина тяготеет к христианскому мировоззрению, т. к. многие её моменты оказались вплетены в учение Аммония. Подлинно мы не можем реконструировать философию Аммония, т. к. он не записывал свои лекции. Здесь образуется такая же ситуация как с Сократом, учитель не излагал свое слово письменно, за ним все записывал ученик. Поэтому если мы хотим понять, что рассказывал Аммоний, то должны изучать ранние работы самого Плотина. Так Блонский выделяет оригинальность философии Аммония в синтезе аристотельствующего платонизма с пифагореизмом. Тем не менее у Плотина можно увидеть не только повторение платонических тезисов, но и собственные наработки. Получается такой оригинальный «плотинизм».
Космология и онтология Плотина имеет своим истоком трансцендентную природу. Все происходит от Единого. Единое – существует и не существует, это начало всех вещей и всего мира. Можно даже говорить о том, что Единое имеет апофатическую природу как Предсущее. Единое бесконечно, оно находится над бытием. Более точно эту мысль можно выразить так: Единое как причина всего не есть ни бытие, ни мысль, ни жизнь, но есть Сверх-бытие, Сверх-мышление, Сверх-жизнь. При это сущность Единого такова, что оно содержит само себя. Поэтому в дальнейших построения мироздания Единое играть роль самопродуцирующей активности.
Единое – это первая ипостась Бога. Теология Плотина (вся его философия теологична, а потому уподобляется истинной философии) тринитарна. В своё время Оригена осудили за слияние этого неоплатонического концепта тринитарности с христианским пониманием Троицы, откуда потом пошла и ересь арианства. Однако далеко не всё в рассуждениях Оригена было ложно. Об этом говорит и тот факт, что плотиновское понимание Бога было широко распространено в богословии.
Итак, продолжим. Единое как первая ипостась порождает Нус. Под «Нусом» можно понимать божественный Ум или Дух. Здесь между Духом и Умом ставят обычно знак равенства. Следует сразу оговориться, что термин Ум для Плотина имеет совершенно иную трактовку, нежели той, которой руководствуется современный человек. «Ум» Плотина не человеческий ум, хотя некое подобие он имеет. Мышление Ума Плотин понимал своеобразно. Мышление согласно Плотину – это рациональная интуиция, непосредственное созерцание Единого и образов. Из созерцательного характера Ума следует, что сущность его – не словесно-логические положения, но «виды» и «зрелища», т. е. идеи. Этот вариант интерпретации подчеркивает П.П. Блонский, говоря о зрительной концентрации Ума, а не словесной. Блонский это объясняет тем, что эйдос Ума и логос Души как третьей ипостаси соотносятся как пиктографическое и буквенное письмо. Эйдос причастен к Уму, и подразумевает собой умозрительный образ. А Логос – словесный образ. Поэтому по отношению к Эйдосу стоит в иерархической лестнице ниже.
Ум-Дух рождается из Единого для «созерцания» своего первоначала. Так на первом этапе он порождает форму мышления, а на втором мысль. Дух, вглядываясь в себя, наполняется Единым, видя в себе тотальность вещей, а значит тотальность Идей. Дариао Антисери подчеркивает этот момент: «Если Единое – потенция всех
