видом.
Перебросившись ещё парой фраз, журналисты принялись за работу.
Железная арка, стоящая в кабинете, издала громкий писк, а в следующее мгновение возникшее внутри неё силовое поле заиграло блеклыми цветами, вызвав у Глеба ассоциацию с разводами бензина на асфальте. Арка была примерно два метра в высоту, белая, к одной из её опор был прикреплён дисплей с тремя кнопками: зелёной, чёрной и жёлтой.
– У нас гости, – не отрываясь от экрана компьютера, буркнул Роман. – Этот писк, который издают аппараты, напоминает мне сигнал микроволновки: ваша курочка-гриль готова. Почему вообще Семёнов решил, что у нас в кабинете самое подходящее место для флэша?
– Потому что ты сам твердил Семёнову на каждой оперативке, что эта штука тебе больше других нужна, чтобы раньше всех оказаться на месте, если что-то происходит. Ты же у нас заслуженный сотрудник, как Семёнов мог тебе отказать? – улыбнулся Глеб.
– Ну-ну… – поджал губы Роман, так и не простивший шефа за его иронию: теперь все, кто работал с Романом и Глебом на этаже, пользовались стоящим у них в кабинете флэшем.
Постепенно из размытых очертаний в арке образовалась фигура, и всего через несколько секунд в кабинете появилась молоденькая секретарша шефа.
– Привет, коллеги, – смущённо улыбнулась она, стараясь не смотреть на Глеба, который и так давно догадывался, что девушка к нему неравнодушна. – И как люди раньше жили без флэшей? На улице такой ливень… А тут – хоп! – и сразу на работе. Проснулся, оделся, и уже здесь.
Насколько Глеб помнил, девушка жила где-то около Электростали, офис же «Петербургского вестника» располагался в Кингисеппе. Далековато, конечно, но с флэшем не более пяти минут.
Бросив быстрый взгляд на Глеба и затем странно хихикнув, секретарша Семёнова покинула кабинет, стуча каблучками.
Роман проводил её недовольным вздохом. Попросить Семёнова убрать флэш из их с Глебом кабинета для Конышева означало признать, что тот ему не так уж сильно и нужен, как он расписывал в десятках служебок. С другой же стороны, терпеть у себя в кабинете всех этих людей Роману тоже было неприятно, они его раздражали. Глеб с интересом ждал развязки, кто выиграет в этом противостоянии: изобретательный Семёнов или хитрожопый Конышев.
Наконец статья об обрушении стройплощадки была закончена, а местные чиновники обвинены во всех смертных грехах, и Глеб перешёл к чтению письма от Самарской Анны Васильевны.
«Здравствуйте, Глеб Валентинович!
Обращаюсь к вам как к своей последней надежде на справедливость. Я давно читаю ваши статьи и уверена, что только вам под силу прекратить весь тот кошмар, который происходит и тщательно всеми скрывается. Только вы сможете вернуть честь и достоинство моему мужу и доброе имя моей семье в глазах нашего общества.
Возможно, то, о чём пойдёт речь, покажется вам фантастичным, но я клянусь, что в этом письме нет ни капли лжи.
Мой муж всегда был порядочным человеком, трудился инспектором в пожарной службе, состоял на хорошем счету у начальства, пользовался уважением среди коллег. Я держала цветочный магазин, и мы жили счастливо.
До тех самых пор, пока нашу жизнь не разрушила эта дьявольская машина. Флэш. Когда старшая дочь подарила мужу на юбилей это чудо техники, мы очень обрадовались. Тогда мне казалось, что это потрясающая технология. С её помощью мы могли навещать внуков в любое время, да и очутиться в любой точке планеты всего за несколько минут. Толя так мечтал побывать на Камчатке, в лесах Сибири, но его мечтам не суждено было сбыться.
Сначала всё шло хорошо, мы гостили у наших дочерей по вечерам и даже один раз переместились в Сочи, гуляли по побережью… Ах, если бы я знала, что тот чудный вечер станет последним, когда я вижу своего мужа. Своего НАСТОЯЩЕГО мужа.
После возвращения из Сочи Толя стал вести себя странно. Оказавшись дома, он сразу заперся в ванной и долго не выходил оттуда. Я пыталась с ним поговорить, но он лишь прогонял меня. Никогда раньше я не слышала от мужа таких обидных и злых слов в свой адрес. Наконец чувство гордости одержало победу над сердцем, и я в слезах ушла спать. Сейчас мне трудно вспомнить, сколько времени муж провёл взаперти. Но, кажется, когда прозвенел мой будильник, он только-только покинул ванну.
Всю следующую неделю в характере Толи происходили серьёзные изменения. Я буквально не узнавала человека, с которым провела бок о бок тридцать два года своей жизни! Он стал скрытным и замкнутым, избегал разговоров со мной, ночи напролёт проводил за компьютером в поисках информации – самой разной, как показала мне история браузера.
Затем Толя стал расспрашивать меня о наших детях, внуках, о его работе. Это напугало меня, я решила, что муж болен, и даже смогла уговорить его, заручившись поддержкой дочерей, пойти к врачу. Но ничего похожего на Альцгеймер или других подобного рода расстройств у Толи не обнаружили.
Вскоре Толя пришёл в себя, он снова начал относиться ко мне как прежде, вернулся на работу, с радостью навещал внуков. И всё вроде бы возвратилось на круги своя, вот только его взгляд… Я не знаю, как это описать:он стал другим, жестоким, холодным как сталь. Я чувствовала, что что-то не так, но тогда ещё не могла ничего понять.
Прошло полгода с нашего визита в Сочи, и я начала замечать, что ночами Толя стал пропадать. Частенько я оказывалась одна в постели посреди ночи, мужа дома не было, и входная дверь была закрыта на щеколду. Становилось очевидным, что он покидал дом с помощью флэша.
Я стала следить за мужем и выяснила, что каждый месяц он по два-три раза пользуется флэшем и возвращается только через четыре часа. В одно утро я попыталась аккуратно расспросить Толю о его внезапных исчезновениях, но так и не получила честного ответа. Он заверял меня, что иногда его мучает бессонница, поэтому он отлучается прогуляться вдоль берега моря – его это успокаивает. Он лгал. Я знала это, потому что, когда он возвращался, от его одежды всегда пахло бензином.
Юбилей Толи был в 2032 году, и эта модель флэша была одной из первых, а потому история о перемещениях тогда ещё не сохранялась на устройстве, иначе бы, конечно, мне давно стало всё известно.
С момента, когда Толя перестал быть самим собой, умело маскируясь под моего мужа, я с головой погрузилась в исследования новой технологии перемещений через флэш, пытаясь разобраться в принципах его работы. Чтобы окончательно закрепить верное понимание об алгоритмах действия флэша, я даже встретилась с его разработчиком Агаповым
