«Наконец я увидел один из тех шведских замков, о которых так много было рассказано моему воображению... — писал Василий Жуковский. — Шведские замки, возвышающиеся на берегу озер, посреди лесистых скал, имеют особенную репутацию: в каждом гнездится привидение.
Грипсгольм по своей наружности более других достоин был такой славы...
Мы все собрались в старинной зале, в которой во время Густава Вазы, построившего замок... собирались сановники Швеции, где король пировал с многочисленными гостями и где вокруг стола его, великолепно убранного, теснилась по тогдашнему обычаю толпа зрителей. Эта палата имела для моего воображения особенную прелесть тем, что в ней все сохранилось в том самом виде, в каком было при Великом Густаве».
Как и Василий Жуковский, многие представители русской литературы, искусства, науки с симпатией относились к этому королю. Хотя и непросто складывались отношения между Швецией и Россией в правление Густава I.
Иван Грозный относился к нему свысока и заявлял, что шведский король «низкого происхождения» и когда-то «торговал животиной». Поэтому русский царь не желал напрямую общаться с посланцами шведского правительства и требовал, чтобы они обращались «во всех делах к новгородскому наместнику».
Естественно, это вызывало недовольство шведов. Но приближенные русского царя в ответ на их обиды заявляли: «Свейско-му королю не бесчестие, а честь иметь дело с новгородскими наместниками, которые сами происходят от государей».
Иван Грозный даже упрекал в письме Густава Вазу в излишней гордости: «...Спроси у своих купцов, они скажут тебе, что каждый из новгородских пригородов больше твоей Стекольны (т.е. Стокгольма)...»
Безусловно, не очень корректное высказывание, но у монархов той поры были свои отношения, не всегда понятные живущим в XXI веке.
Иван Грозный, подмечая преобразования в Швеции, нарастание ее военной и экономической мощи, стал впоследствии более уважительно относиться к этой стране.
Неспокойные годы правления
Конечно, не все гладко складывалось у Густава Вазы. Было немало противников его политики и в самой Швеции, и за рубежом. Изменения в местном самоуправлении, увеличение налогового гнета, церковная Реформация и другие нововведения монарха вызвали в стране три так называемых Дальских восстания.
Первое произошло в 1524—1525 годах; второе — в 1527— 1528 годах; третье — в 1531—1533 годах. Немалую роль в этих вооруженных выступлениях сыграло католическое духовенство, недовольное Реформацией.
Густав I сумел подавить Дальские восстания. Но спокойствие ненадолго установилось в Швеции. В 1542 году на юго-востоке страны снова началось вооруженное выступление, которое в Стокгольме назвали бунтом «Лесных разбойников». Возглавил его крестьянин Нильс Дакке.
Спустя примерно год королю удалось разгромить и это восстание.
Стокгольм в конце XVI в.
В 1555 году началась война Швеции с Россией, а через три года — затяжная тридцатилетняя Ливонская война.
Современники отмечали, что политика войны, церковные и экономические реформы, государственные интриги не смогли отдалить от Густава I искусство, литературу, науку: «Он имел многочисленный великолепный Двор; музыка была для него любимейшим отдохновением...»
В правление Густава I в Швеции усиливаются идеи гуманизма эпохи Возрождения, происходит подъем национальной литературы. В этот период один из основоположников шведского литературного языка, О. Петри, выпустил свои труды «Шведская хроника» и «Комедии о Товии».
Густав I поощрял развитие светской архитектуры. Новые дома состоятельных людей украшались живописными полотнами и скульптурами. При королевском дворе был создан первый шведский профессиональный оркестр.
Во многом изменился в правление Густава I и Стокгольм. В городе появились новые дворцы и жилые дома, оборонительные сооружения и церкви, мастерские ремесленников и художников, мосты и торговые заведения.
Однако столицей Швеции Стокгольм был официально объявлен лишь в 1634 году, в правление королевы Христины.
Молот, занесенный над миром
Молот — специфическое оружие Тора, как копье Одина или меч Тюра. Тор сражается с мировым змеем — Ёрмунгандом и убивает его. Но, победив, он сделал лишь девять шагов и умер от ядовитых укусов Ёрмунганда.
Скандинавские мифы
Раздоры в монаршей семье
Мудрый Густав Ваза стремился, чтобы между его детьми не было раздоров. Ведь от этого зависело будущее Швеции. Короля беспокоили частые ссоры между Эриком и Юханом. Сыновья не желали уступать друг другу даже во время детских игр.
С возрастом противостояние братьев усилилось. Как отмечалось в исторических записях: «Последние дни Густава помрачились горестными происшествиями в кругу семейственном».
Старший сын его, Эрик, родился от Лаценбургской принцессы. От второго брака у короля появились: Юхан, Магнус и Карл.
Сумасбродное, скандальное поведение одной из дочерей, неутихающая вражда Эрика и Юхана весьма угнетали короля Густава. Незадолго до смерти он отделил младшим сыновьям провинции: «Юхану — Финляндию, слабоумному принцу Магнусу достался Вестготланд, а Карлу — Нерике и Зюдерманландию».
Эрик был недоволен таким решением.
— Подобный раздел приведет к ослаблению страны, — заявил он королю.
Недовольство старшего сына еще больше обеспокоило Густава. В то время в Стокгольме появились слухи о назревающем дворцовом перевороте и о причастности к нему принца Эрика.
Насколько реальными были эти слухи, королю не удалось выяснить. Но подозрения сыграли свою роль, и Густав сообщил приближенным, что собирается пересмотреть свое завещание и объявить наследником престола не старшего сына, а Юхана.
Весть дошла до Эрика. В гневе он покинул дворец и с компанией приятелей отправился в свой охотничий дом, неподалеку от Стокгольма.
Впоследствии недруги принца пустят слух, будто он встречался там с карликом — колдуном из Лапландии. Злые языки утверждали, что Эрик приказал колдуну изготовить яд. Было ли так на самом деле — неизвестно.
Вскоре Густав I умер. Он так и не успел передать корону своему второму сыну.
Сражения на суше и на море
XVI—XVIII века для Швеции — время постоянных войн, побед и поражений. После смерти короля Густава I на шведском троне — его сын, Эрик XIV. Восемь лет правления этого короля (1560—1568 годы) оказались весьма неспокойными для страны.
Любитель древних легенд, Эрик XIV заявил: «Я отыщу священное оружие Тора. Я занесу его молот над миром. И мир содрогнется. И мир смиренно склонит голову...»
