Регина поняла, что он хочет как-то отвлечь ее от мрачных мыслей. Подняв глаза на здание, она подумала, что вблизи оно удивительно красиво. К тому же у его стен росли огромные олеандры — красные, розовые, белые. Пройдя под аркой, Регина увидела большой, вымощенный камнем внутренний двор с фонтаном посредине. Вдоль стен тянулись ряды пышных экзотических растений.
— Конечно, после тридцать восьмого года здесь многое пришлось перестроить, — заметил Эдвард. — То, что перед вами, мало напоминает первоначальный вид. Но тем не менее мы — одни из самых первых поселенцев в Калифорнии.
Таких здесь почти не осталось. Большинство уже давно продали свои имения.
— Я понимаю, — произнесла Регина, чувствуя благодарность к этому почти не знакомому ей человеку.
— Вы, возможно, уже слышали, что тогдашний глава Мексики Хуан Батиста Альварадо даровал нам этот надел в 1837 году.
Все земли в этих краях принадлежали до того испанским религиозным миссиям. Когда Мексика добилась независимости от Испании в 1822 году, она заявила права и на Калифорнию.
Те, кто воевал в мексиканской армии, получили здесь земли в первую очередь, и среди них наша семья — ведь мой дед был солдатом. Конечно, когда Калифорния стала американским штатом, мы потеряли большую часть земель, но все же не столько, сколько остальные. Кое-кто вообще остался ни с чем. Наши соседи потом распродали свои наделы по частям.
Но Рик этого не сделал.
Мысли Регины наконец окончательно отвлеклись от Слэйда. Она повернулась к Эдварду:
— Но почему мексиканцы лишились своих земель?
— Так хотели американцы. Документы на земли были очень старыми, почти нечитаемыми, многие их утеряли — кто думал тогда, что Калифорния станет американской? Да и ориентиры границ в бумагах были очерчены неопределенно — пара больших камней, поворот реки или дерево, разбитое молнией. Через полсотни лет река вполне может изменить свое русло, даже пересохнуть, камни могут скатиться вниз, а деревья — упасть. — Эдвард пожал плечами. — Большинство калифорнийцев не смогли доказать своих прав, тем более что в судах сидели американцы. Нам тоже пришлось с десяток лет защищать свои владения, потратить кучу денег — и в результате мы остались лишь с третью первоначальных земель. — Эдвард улыбнулся. — Хотя, говоря по правде, мы поначалу владели такой территорией, которую все равно не смогли бы освоить.
Из дальней двери дома появилась женщина, которая неторопливо направилась к ним.
Глядя на нее, Регина машинально произнесла:
— Но все это нечестно.
— А что в жизни честно?
Регина удивленно повернула голову. Лицо Эдварда, только что улыбавшееся, сейчас было скорбным, в его глазах застыла печаль. Наверное, он имел право на такой вывод, решила Регина. Разве справедливой была смерть Джеймса Деланса?
Да и того, что произошло с ней самой, было вполне достаточно, чтобы смотреть на жизнь не слишком оптимистично.
— Эдвард, — окликнула женщина.
Регина и ее собеседник одновременно повернулись к ней.
Женщина была невысокого роста, ее рыжие волосы были аккуратно уложены. Хотя незнакомка казалась уже немолодой — на вид ей было около сорока лет, — ее лицо все еще можно было назвать красивым.
— Это моя мать, Виктория, — произнес Эдвард.
— А вы, должно быть, Элизабет? — улыбнулась женщина, протягивая руку. — Рада, что наконец вижу вас. Мне о вас рассказывают уже несколько лет.
Регина пожала протянутую ей руку, заметив про себя, что, хотя хозяйка Мирамара старалась быть любезной, в ее голосе проскальзывал холодок, а улыбка выглядела не слишком приветливой. Вглядевшись в глаза Виктории пристальнее, Регина заметила в ее глазах какой-то странный блеск, от которого по спине у нее пробежала дрожь.
— Я надеюсь, вас не слишком заставляет страдать ваша травма? — продолжала Виктория.
— Сегодня я чувствую себя намного лучше. — Регина тоже попыталась улыбнуться. — Благодарю вас.
— Идемте со мной. Слэйд перенесет ваш багаж в дом. Я покажу вам нашу комнату для гостей, ее окна выходят на океан. Она к тому же и самая прохладная в доме — в окно почти всегда веет бриз.
Регина поспешила следом за Викторией, в то время как Эдвард, оставшись стоять на месте, безуспешно пытался разыскать в карманах хоть одну сигарету.
Войдя в дом, Регина словно перенеслась в другой мир, находящийся в ином временном измерении. Вся обстановка дома была массивной, тяжелой, потемневшей от времени. Восточные ковры, изысканные и дорогие, выцвели и кое-где протерлись. В центральной комнате взгляд девушки привлек огромный дубовый шкаф с резными украшениями на стенках, а в столовой глаза Регины задержались на длинном столе, напоминавшем козлы с положенной на них широкой доской. У стола стояло с дюжину массивных стульев, обтянутых потрескавшейся и кое-где порвавшейся кожей, на стене висел выцветший гобелен. По всей видимости, вся обстановка этого дома сохранилась с того времени, когда здание было построено, или с еще более раннего периода.
— Эту мебель привез сюда первый из Деланса? — спросила Регина. — Очень необычно, но мне нравится. — Однако не успела она произнести эти слова, как тут же поняла, что куда лучше почувствовала бы себя на мраморном полу, среди бронзовых статуэток, литых чугунных украшений, мозаичных витражей и электрического света, а не на простой каменной плитке в лучах тусклого света газовых фонарей и в окружении старой, почерневшей мебели.
— Я этому рада. — Ответ Виктории прозвучал холодно и почти враждебно.
Женщины прошли во внутренний дворик, много меньший, чем двор перед домом. Здесь тоже бил фонтан, навевающий прохладу, и можно было прогуливаться под тенистыми деревьями, среди аккуратно подстриженных кустов и благоухающих цветов.
Они быстро миновали фонтан и пересекли дворик.
— Ваша комната здесь, — деловито произнесла Виктория, открывая дверь прямо напротив дворика.
Первое, что бросилось в глаза Регине, когда она вошла в комнату, была безбрежная серая, поблескивающая под солнечными лучами поверхность океана.
— Какой чудесный вид!
Виктория снова улыбнулась, но и на этот раз улыбка ее была ледяной.
С лица Регины само собой сошло выражение восхищения, а сердце тревожно сжалось. Стянув перчатки, девушка осторожно сняла шляпу, затем подняла глаза и вдруг заметила, что хозяйка пристально смотрит на ее жемчужные бусы.
— Какие красивые, — пробормотала Виктория, но в ее голосе не было и тени желания польстить гостье — лишь констатация факта.
— Благодарю вас.
— Я отдала распоряжение Лусинде принести вам лимонад. Это крыло здания предназначается для гостей, и поскольку вы у нас единственная гостья, то чувствуйте себя здесь как дома. Вы, видимо, захотите принять ванну после дороги. Лусинда принесет вам воды. Мы собираемся на обед в семь.
