Никого не осталось.
— Но я говорю правду, — настояла я. — Моё имя — Эйлин Келлахан. Я из древнего рода филидов, последняя банфилия.
— Вот как? Келлахан? — переспросила женщина и переглянулась с другой незнакомкой, что сидела на коне по правую сторону. — Значит, утверждаешь, что ты — Келлахан?
— Всё верно, — подтвердила я и слегка поклонилась. — Я жила со своей семьёй в доме у моря. Все мои родные действительно погибли. Кого-то забрала болезнь, кого-то не пощадил морской шторм. Но мне удалось выжить вместе с дочерью. Мы бежали, чтобы спастись.
Женщина долго молчала, её взгляд переходил с меня на девочку, а затем обратно. Наконец, она кивнула, хотя её лицо оставалось непроницаемым.
— Откуда вы бежите? — спросила она, её голос смягчился, но всё ещё звучал настороженно.
— Из тех мест, где теперь неспокойно, — ответила я, опустив глаза. — Волки и Драконы развязали войну. Я не имею к этому отношения, мы просто хотим найти мирное место.
— А известно ли тебе, Эйлин Келлахан, кому принадлежат эти леса?
Я с трудом вздохнула и осторожно произнесла:
— Клану Древа, гриан…
— Так и есть, — подтвердила она. — Меня зовут Мойра. Я — старейшина клана О’Кранн. Вы находитесь на нашей территории, Эйлин. И я решаю, можете ли вы тут пребывать или должны немедленно покинуть пределы нашего клана. Незаконное вторжение грозит наказанием, Эйлин.
— Простите нас, — я опустила голову ещё ниже. — Мы не желали вторгаться без приглашения. Судьба вынудила нас. И я прошу вас о снисхождении. Дайте нам остаться. Мы с дочерью хотим просто жить и приносить пользу. Конфликты — не наш удел.
— И не наш, — после некоторого раздумья согласилась Мойра. — Сегодня в Большую Луну жрецы узрели «великое пламя». Именно поэтому мы вышли проверить окружающую территорию. Значит, вот, что означало знамение — Волки и Драконы вступили в последнюю схватку…
— Мне неизвестно, чем закончилась битва, — сказала я осторожно. — Но, боюсь, эта бойня мало кого позадила.
Мойра чуть склонила седую голову набок:
— Нам не нужны лишние проблемы ни с кланом Фэаль, ни с кланом О’Драйк, — сказала она решительно. — Они нам не враги и не друзья. Пусть разбираются сами, но их междоусобицы не должны коснуться наших земель.
— Понимаю, гриан Мойра, — покорно ответила я, стараясь сохранить максимальное спокойствие и убедительность. — Филиды придерживаются тех же порядков. Но сейчас мне и моей дочери грозит опасность. Мы просим вашей защиты. Позвольте нам остаться. Клянусь служить вам с честью.
Я чуть приподняла глаза, чтобы увидеть реакцию Мойры. Старейшина выпрямилась в седле. Некоторое время она сохраняла полное молчание. Затем её посох стукнул о луку седла, и она посмотрела на своих людей. После короткого обмена взглядами с приближёнными она вновь обратилась ко мне:
— Да будет так, Эйлин Келлахан, последняя банфилия. Клан Древа разрешает вам остаться. Вы можете поселиться рядом с нашем поселением. Но знайте: мы будем следить за вами. Если вы принесёте беду, больше милости не ждите.
Я почувствовала, как напряжение спало с плеч, и кивнула, притянув Люсин поближе в своим объятья.
— Благодарю, гриан Мойра. Вы не пожалеете о своём решении, — я вновь низко поклонилась.
После чего нас тут же окружили воины, и мы двинулись вглубь леса.
———————————
*Гриан — в переводе «солнце», так могли обратиться к взрослой и уважаемой женщине, правительнице или даме обладающей особой властью.
Глава 27.
Поселение клана О’Кранн раскинулось среди дремучих деревьев, чьи кроны сплетались над головой, образуя густой зелёный полог, сквозь который едва пробивался свет. Дома были построены на высоких платформах, соединённых шаткими мостиками из лиан и дерева, их стены покрыты мхом и корой, а крыши увенчаны ветвями, напоминающими гнёзда. Воздух был пропитан запахом хвои и влажной земли, а вдалеке журчала река, пересекающая территорию. Воины, провожавшие нас, двигались бесшумно, их шаги сливались с шелестом листвы, а оружие покоилось в руках с привычной лёгкостью.
Наконец, нас привели к уединённому заброшенному дому, стоящему на краю поселения. Его покосившиеся стены были покрыты мхом, а крыша, когда-то крытая соломой, теперь частично провалилась, обнажая прогнившие балки. Резные панели с изображениями горшков и листьев, вырезанные на деревянных ставнях, намекали, что здесь когда-то жил гончар — мастер, чьи руки лепили глину, как я когда-то в своей прежней жизни.
Хм… Может, это знак?..
Воины кивнули на вход и без дальнейших объяснений растворились в тенях леса. Я толкнула дверь, и она с скрипом отворилась, впуская нас в полумрак.
Внутри пахло сыростью и землёй, стены были выложены грубым камнем, местами покрытым трещинами, а пол устилал слой опавшей листвы и пыли. В углу стоял остов печи, заросший мхом и паутиной, рядом валялись обломки глиняных сосудов — осколки с неровными краями, покрытые следами времени. Старая деревянная скамья, покосившаяся от сырости, служила единственным сидением, а в дальнем углу лежала куча тряпья, возможно, остатки старой постели. Окно, забитое досками, пропускало лишь тонкие лучи света, освещая паутину, свисавшую с потолка.
Я опустила Люсин на скамью, её лицо исказилось от боли, когда она попыталась пошевелиться. Кровь из раны на боку насквозь пропитала плащ, с который я завернула девочку. Это была её единственна одежда. И теперь мне нужно было позаботиться не только о её здоровье, но и о том, во что бы её переодеть.
— Подожди, Люсин, я сейчас помогу, — сказала я, опускаясь рядом с ней на колени. Мой голос дрожал, но я старалась казаться спокойной. — Давай посмотрим твои раны.
Она кивнула, её большие глаза, полные слёз, посмотрели на меня с доверчивостью, которая разрывала мне сердце. Я осторожно отодвинула плащ, стараясь не причинить дополнительной боли. Ткань прилипла к коже, и я смочила её водой. Затем промокнула рану на руке. Кровь текла тонкими струйками, и я заметила, как края раны покраснели — признак начинающегося воспаления. Если прежде я решила, что ранения пустяковые, сейчас начинала сильно сомневаться. Возможно, попала инфекция. Что, конечно, очень и очень плохо…
— Больно? — спросила я, поднимая взгляд к личику Люсин.
— Да, — прошептала она, её голос был слабым, но она старалась не жаловаться. — Но бывало и хуже.
— Хуже? — удивилась я, продолжая промывать рану. — Как это?
Люсин промолчала. Я тем временем пыталась осторожно очистить царапину. Кожа вокруг
