искоркой, оценивающе скользнули по моей пижаме.
— Ладно, ладно… — вздохнул он, и его взгляд вдруг устремился куда-то за мою спину. Лицо оживилось. — О, смотри, филин!
Инстинктивно я чуть было не повернул голову, но армейский опыт удержал на месте. Классический отвлекающий маневр. В учебниках по тактике такое проходили на первом курсе.
— Меня так просто не проведешь, — констатировал я.
Он улыбнулся, и на его лице появилось что-то лукавое, почти детское.
— За человека, — пожал он плечами, будто это было самое очевидное и при этом слегка скучное объяснение.
— Это уже хорошо, — согласился я, делая шаг вперед. — Однако вы вынуждаете меня применить силу.
Я не собирался его бить, но план схватить этого наглеца за шиворот и выдворить в коридор уже созрел. Видимо, что-то в моем взгляде выдало мои намерения, потому что он тут же сдался и замахал руками.
— Всё, всё, уговорил! Выхожу! Не кипятись, служивый.
Он ловко, выскользнул из шкафа, попутно поправив сбившийся платок. Теперь, стоя передо мной во весь свой невысокий рост, он выглядел еще более нелепо. Я смог разглядеть его получше: острые, подвижные черты лица, веснушки, и уши… Да, кончики ушей были слегка заострены. Не как в сказках, а едва заметно, словно природная аномалия.
«Особенность», — мысленно отмахнулся я, вспомнив желтые глаза Степана. Кажется, я окончательно потерял грань между сном и реальностью.
Я был ошарашен. Не столько его присутствием, сколько наглой, бытовой непринужденностью, с которой он вторгся в мое пространство. Не монстр из кошмара, не призрак, а вот такой, яркий и абсолютно материальный, пусть и странный, тип. Я снова провел рукой по лицу, будто стирая наваждение. Этот дом определенно не собирался давать мне передышки.
Взяв себя в руки, я, насколько это возможно в пижаме, принял строгий, официальный вид.
— Итак, мистер… — я сделал паузу, давая ему представиться.
— Майлз Финч, — он щелкнул каблуками и сделал небольшой, картинный поклон. — К вашим услугам. Хотя, учитывая обстоятельства, скорее уж вы к моим.
— Мистер Финч, — повторил я, игнорируя его выпад. — Объясните, что вы делали в моем шкафу и как, черт возьми, туда попали?
— А просто, — он развел руками, словно это было самым логичным объяснением в мире. — Зашел, открыл, сел. Уютно у тебя там, кстати. Просторный шкаф.
— Не слишком-то информативно, — отрезал я, чувствуя, что начинаю закипать. — Вы… друг семьи?
Майлз Финч приложил палец к губам и понизил голос до конспиративного шепота.
— Можно и так сказать. Только тише.
— Почему? — автоматически понизил голос и я, чувствуя себя полным идиотом.
— Сейчас сам всё увидишь, — многозначительно произнес он, а затем с сожалением покачал головой. — М-да, прошлый дворецкий был посмышленее. Сразу бы догадался принести чай с печеньем, а не устраивать допрос.
Эта фраза стала последней каплей. Рациональные доводы и попытки сохранить этикет испарились, уступив место простому желанию восстановить порядок. Без лишних слов я шагнул вперед, схватил мистера Финча за воротник его пестрой жилетки и, не обращая внимания на возмущенные писки, поволок к двери.
— Какая грубость! Невежа! Я требую соблюдения протокола! — верещал он, беспомощно болтая ногами в воздухе.
Я не отвечал. В пижаме и тапочках, с этим трепыхающимся грузом, я вышел в коридор на поиски Степана. Хозяев беспокоить из-за какого-то шкафного воришки не хотелось. Уж Степан-то точно должен был знать, что здесь к чему.
Мне не пришлось долго его искать. Степан как раз выходил из подсобки с ведром и тряпкой. Увидев нас, он остановился как вкопанный. Его взгляд переместился с меня на мистера Финча, которого я все еще держал за шкирку.
— Мистер Финч, — произнес Степан, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько усталое раздражение. — Геннадий, отпусти его. Немедленно.
Я, не выпуская наглеца, уставился на Степана.
— Он сидел у меня в шкафу, — сквозь зубы произнес я. — Неужели так ведут себя почтенные люди? Это что, часть этикета, которую я упустил?
— Это его особенность, — глухо ответил Степан, осторожно забирая у меня мистера Финча и, будто ценную вазу, ставя того на пол. Тот тут же отряхнулся, с оскорбленным видом поправил жилетку и бросил на меня обиженный взгляд.
— Прятаться в шкафах у дворецких? — не унимался я.
— Нет, — вздохнул Степан, потирая переносицу, словно от начинающейся мигрени. — Он от Маруси прячется. Сюрприз готовит.
И словно в подтверждение его слов, из-за спины Степана бесшумно возникла Маруся. В своей белой ночной рубашке, с растрепанными волосами и сонными глазами, она выглядела как маленькое привидение.
— Маруся! Привет, солнышко! — тут же преобразился Майлз Финч. Его обида мгновенно испарилась, сменившись широкой, искренней улыбкой.
— Майлз! — прошептала девочка, и в ее глазах загорелись огоньки. — Вы написали новую сказку?
— Возможно, — ответил он, и его зеленые глаза хитро сощурились.
Маруся внимательно посмотрела на него, склонив голову набок.
— А вы все-таки очень похожи на эльфа. Из-за ушей.
Финч поморщился, словно ему поднесли прокисшее молоко.
— Маруся, солнышко, ну сколько раз повторять? Я терпеть не могу этих созданий и не желаю, чтобы меня с ними сравнивали!
Я молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— А когда будет сказка? — нетерпеливо спросила Маруся.
— Сегодня за ужином, — пообещал он.
— Так долго ждать… — надула губки девочка.
— Кто умеет ждать, дождется большего, — с напускной серьезностью изрек Майлз Финч и ласково потрепал ее по волосам. — А теперь иди.
Она кивнула и так же бесшумно, как появилась, скользнула обратно в полумрак коридора.
В наступившей тишине до меня наконец дошла вся глубина моего провала. Я, Геннадий Аркадьевич, отставной офицер, человек, привыкший к порядку, повел себя как последний невежа. Схватил за шиворот гостя семьи и потащил его на разборки, как мародера. Дисциплина — это не только точность, но и умение владеть собой. Я эту проверку с треском провалил.
Я выпрямился, принял стойку «смирно» и, глядя прямо на мистера Финча, произнес четко и ясно:
— Мистер Финч, приношу свои искренние извинения за неподобающее поведение. Мне следовало сначала разобраться в ситуации.
Он смотрел на меня с внезапным интересом, его обида, казалось, окончательно растаяла.
— Принято, — кивнул он. — Я тоже хорош. Надо было постучаться. Но это убивает весь эффект неожиданности.
— Однако, — осторожно добавил я, — как вы все же попали в мою комнату? Дверь была заперта.
Уголки губ Майлза Финча поползли вверх.
— У меня есть ключ. И мое появление — всегда сюрприз. Такая уж у меня роль в этом… цирке.
«Цирк» — это было точное определение. Я кивнул, делая вид, что все понял.
— Ясно. Благодарю за объяснение.
Теперь нужно было исправить оплошность и проявить
