гостеприимство. Я сделал приглашающий жест рукой.
— Пройдемте на кухню. Чай, кофе?
Его лицо просияло.
— Яблочный сок, пожалуйста. И пару тостов с сыром.
— Будет сделано.
Я направился в свою комнату, чтобы наконец-то переодеться. Надевая форму, я чувствовал, как адреналин сменяется усталым принятием. Да, в этом доме в шкафах сидят чудаковатые гости с заостренными ушами. Да, они приходят без предупреждения. Да, это нарушает все мыслимые уставы. Но это — моя новая реальность. И мне придется с ней считаться.
Спустившись на кухню, я сразу переключился в рабочий режим. Пока закипал чайник для меня, я достал из холодильника свежевыжатый яблочный сок и налил его в высокий стакан. Ломтики хлеба отправились в тостер. Сыр был нарезан идеально ровными пластинами.
Когда тостер щелкнул, на тарелке уже лежали два подрумяненных ломтика с аккуратно уложенным на них сыром. На все ушло не больше пяти минут. Я на секунду замер, глядя на безупречно сервированный поднос. Даже если завтра из холодильника на меня зарычит голова Медузы Горгоны, завтрак для гостя должен быть подан вовремя. Пока я держался за эту простую истину, я был профессионалом, выполняющим свою работу.
Я как раз ставил поднос перед мистером Финчем, когда в дверном проеме кухни возникла высокая, знакомая фигура. Это был Владимир Сергеевич, и на его лице я впервые увидел выражение, далекое от привычной сдержанной вежливости. Оно было озарено широкой, почти мальчишеской улыбкой, от которой его бледные щеки даже слегка порозовели. Его глаза, обычно пронзительные и видящие насквозь, сейчас искрились неподдельной радостью. Стало ясно: он знал о прибытии гостя, и этот гость был ему настолько же дорог, насколько для меня — незваным.
— Коротышка! — громко сказал Владимир Сергеевич, и его голос заполнил всю кухню.
Майлз Финч, не оборачиваясь, лишь преувеличенно вздохнул, но было видно, что он тоже улыбается.
— Мышара! — ответил он, наконец поворачиваясь к хозяину.
Владимир Сергеевич быстро пересек комнату и, к моему удивлению, не стал пожимать руку, а крепко обнял маленького человечка. Это было по-дружески грубовато, но совершенно искренне.
— Рад тебя видеть, — сказал Владимир Сергеевич, отступая на шаг и держа его за плечи.
— А я-то как рад, — ответил Финч, по-настоящему тронутый, и поправил свой воротничок. — Думал, ты уже совсем заскучал в своем каменном мешке.
— Какими судьбами? — спросил хозяин, присаживаясь на стул рядом. Он посмотрел на поднос с завтраком и одобрительно кивнул в мою сторону.
— Да для Маруси сказок написал несколько, — Майлз махнул рукой. — Но это не самое главное. Я к тебе по делу. Серьезному.
Обстановка в кухне сразу переменилась. Владимир Сергеевич перестал улыбаться, его лицо стало очень серьезным.
— Слушаю внимательно, — сказал он, и его голос тоже стал строгим.
Майлз Финч отпил глоток сока, поставил стакан и обвел взглядом кухню. Его взгляд на секунду задержался на мне, и он, видимо, решил, что мне можно доверять.
— Помнишь ту банду волчар? — тихо спросил он.
Выражение лица Владимира Сергеевича стало жестким.
— Это которые еще пытались твой проект украсть? — уточнил он. Его пальцы начали отстукивать ритм по столу.
— Да, они, — кивнул Финч. — Те самые щенки. Но щенки подросли.
— Понял. И что в этот раз им нужно? — в голосе Владимира Сергеевича слышалось явное раздражение.
Майлз наклонился вперед.
— В общем, я услышал от надежных людей… — он сделал паузу, — …что они собираются на Вторую Красную Луну устроить нападение на остальных.
Владимир Сергеевич замер.
— На всех сразу? — наконец выдавил он.
— Вроде того. Они собирают всех. И особенно нацелены… — Майлз снова посмотрел прямо на него, — …на тебя и Марусю.
На кухне стало очень тихо. Я стоял у столешницы, стараясь не двигаться. Слова «Вторая Красная Луна» ничего мне не говорили, но по тону, каким они были произнесены, стало ясно — это что-то очень плохое.
— Ты думаешь, они замышляют то самое? — медленно спросил Владимир Сергеевич.
Майлз Финч кивнул, и его лицо стало очень мрачным.
— Именно.
Хозяин дома откинулся на спинку стула и провел ладонью по лицу. В этот момент он выглядел не могущественным существом, а просто уставшим и обеспокоенным человеком, который боится за свою семью.
— Понял. Спасибо. Что-то еще есть?
— Пока нет. Мои люди добывают информацию. Скоро будет больше подробностей.
— Мрачновато… — прошептал Владимир Сергеевич, глядя перед собой.
Потом его взгляд сфокусировался на мне. В его глазах не было паники, только спокойная решимость.
— Геннадий, не могли бы вы принести с чердака один саквояж? — спросил он. — Темно-коричневый, кожаный, с медными застежками. Он довольно тяжелый, не спутаете.
— Будет исполнено, — ответил я. Появилась задача. Четкая, понятная задача. Это было облегчением.
Я взял ключ с пометкой «чердак» и направился к узкой двери в конце коридора. Деревянная лестница круто уходила вверх, скрипя под ногами. Я щелкнул выключателем. Под низким потолком тускло загорелась одинокая лампочка.
Я ожидал увидеть обычный захламленный чердак, полный пыли и паутины. Но, как и в подвале, здесь царил идеальный порядок. Воздух был сухим, пахло старым деревом и кожей. Огромное пространство под крышей было заставлено стеллажами и сундуками, все аккуратно рассортировано и подписано. Вещи были из разных эпох: ящик с надписью «Царская почта. 1914», окованный железом сундук, стопки перевязанных газет и даже несколько современных чемоданов.
«Не склад, — как и в погребе, подумал я. — Хранилище. Снова хранилище». Эта семья не делала ничего просто так. Они собирали и берегли свидетельства своей долгой, очень долгой жизни.
Нужный саквояж я нашел быстро. Он стоял на отдельной полке — темно-коричневый, из толстой кожи, с массивными медными застежками. Он выглядел новым, хотя был явно старинным. Я взял его за ручку. Для своего размера он был на удивление тяжелым. В этом доме все было обманчивым: и люди, и вещи.
Спускаясь вниз, я чувствовал не только тяжесть саквояжа. Разговор, который я подслушал — «волчары», «Вторая Красная Луна», «нападение» — складывался в тревожную картину. Моя относительно спокойная, хоть и странная, жизнь дворецкого, похоже, заканчивалась, точнее набирало обороты…
Я вернулся на кухню и поставил саквояж на стол перед Владимиром Сергеевичем. Он кивнул, его пальцы с нежностью прошлись по коже, будто он здоровался со старым другом.
Затем он снова посмотрел на меня своим пронзительным взглядом.
— Итак, по нашему договору вы храните в тайне все, что здесь видите и слышите. Верно?
— Верно, — подтвердил я, стоя по стойке «смирно». Контракт для меня был не просто бумажкой. Это было слово офицера.
— То, что вы сейчас увидите, может вас шокировать, — предупредил Владимир Сергеевич. — Будьте готовы.
Я мысленно усмехнулся. После вещего сна, невидимого питомца, стреляющего
