кактуса и говорящего зеркала меня было сложно чем-то удивить.
Он щелкнул застежками. Медные пряжки отскочили с глухим щелчком. Затем он повернул маленький ключ в сложном замке, и крышка саквояжа откинулась.
И вот тогда началось.
Первым он вытащил человеческий череп…
Я не моргнул глазом. Череп так череп. Возможно, учебное пособие.
Потом пошли свечи. Много свечей разного цвета, черные, зеленые синие..
Затем появился осиновый кол. Аккуратно обтесанный, заостренный с одного конца. Его назначение не требовало объяснений, и по моей спине вновь пробежали мурашки. Это уже было слишком буквально.
«Прямо набор охотника за сверхъестественным», — съехидничал я про себя, пытаясь сохранить самообладание.
Но венцом всего стал арбалет. Не большой, арбалет для осады замков, а компактный, из темного, отполированного до зеркального блеска дерева и черненой стали. Он выглядел смертоносным, эффективным и современным, словно только что сошел с конвейера какого-то секретного оружейного завода. Ложе было украшено той же тонкой гравировкой, что и череп.
Мои глаза непроизвольно округлились. Саквояж, который я поднял без особого труда, казался бездонным. Оттуда нельзя было вытащить все это, не нарушив законов физики.
Владимир Сергеевич, не обращая на мое изумление внимания, с недовольным видом копался на дне саквояжа.
— Да где ж они… — бормотал он. — А, вот одна. Но этого мало…
Он достал стрелу. Длинную, идеально прямую, с оперением из черных перьев и наконечником из того же темного металла, что и арбалет. Но это был не простой стальной наконечник. Даже при тусклом свете кухонной лампы было видно, что он отлит из чистого, матово-белого серебра.
— Нужно добыть еще, — сказал хозяин, обращаясь к Майлзу Финчу. — Сможешь?
Тот скептически покрутил в пальцах серебряный наконечник.
— Понадобится пара дней. Но не уверен, что найду с такой же гравировкой. Это же работа мастера Вейна, а он, насколько мне известно, уже лет пятьдесят как не в себе. В прямом смысле. Превратился в садового гнома и молчит.
— Гравировку я и сам сделаю, — отмахнулся Владимир Сергеевич. — Главное, чтобы стрелы были из цельного серебра. Без примесей.
— Нет проблем, — кивнул Финч, забирая у него стрелу и пряча ее во внутренний карман своей жилетки. — Цельное серебро для волчар — как цианид для крыс. Добуду.
Тут взгляд хозяина снова упал на меня. Он был тяжелым, полным ответственности и доверия, которое я еще не был уверен, что заслужил.
— Итак, Геннадий, у нас чрезвычайная ситуация. Нужно готовиться к стычке с волчарами.
Я почувствовал, как внутри все сжимается. Старая, знакомая тяжесть в желудке перед возможным боем. Но на смену растерянности пришла ясность. Враг назван. Угроза определена. Теперь есть задача.
— Могу узнать о них подробнее? — спросил я, и мой голос прозвучал так, будто я докладывал командиру о разведданных.
Владимир Сергеевич покачал головой.
— Позже. Степан даст все инструкции. Он… лучше знаком с их тактикой. Сейчас главная задача — следить за Марусей. Очень пристально. Они не погнушаются ничем, чтобы добраться до нас через нее. Она — наше самое уязвимое место и наша величайшая сила одновременно. Вы поняли?
— Так точно, — ответил я. — За Марусей будет присмотр.
Глава 6
Мой новый статус «телохранителя» начался, как и положено в этом доме, с полного абсурда. Задачу «следить за Марусей» я воспринял с армейской прямотой. Это означало держать объект в поле зрения. Постоянно. Маруся, однако, имела на этот счет свое, совершенно иное мнение.
Все началось в саду. Утром, после завтрака, она заявила, что идет играть в прятки со статуями. Я, естественно, последовал за ней, сохраняя тактическую дистанцию в несколько метров.
— Я вас все равно вижу, Геннадий Аркадьевич, — донесся ее тонкий голосок из-за спины каменной музы с отбитым носом.
Я промолчал, делая вид, что изучаю пожелтевшие листья на газоне.
— А теперь вы видите меня? — спросила она.
Я обернулся. Пусто. Только статуя. Я обошел ее. Никого. Осмотрел ближайшие кусты. Тишина.
— Мисс Маруся, не время для игр, — строго сказал я в пустоту.
Тихий смех раздался с совершенно другой стороны сада, у старого, заросшего мхом фонтана. Я развернулся и увидел ее, стоящую на бортике и балансирующую на одной ноге. Я двинулся к ней, ускоряя шаг.
— Вы можете упасть, — предостерег я.
— Не-а, — протянула она и, как только я подошел достаточно близко, просто исчезла. Растворилась в воздухе.
Я замер, осматриваясь, проморгался. И тут же почувствовал легкий толчок в спину. Я потерял равновесие и с оглушительным всплеском рухнул прямо в ледяную, зацветшую воду фонтана, распугав стайку воробьев.
Поднимаясь на ноги, отряхивая с формы тину и мокрые листья, я услышал звонкий, заливистый смех. Маруся стояла на том же бортике, но теперь держалась за живот и хохотала до слез.
— Ну, водяным вам точно не быть, — выдавила она сквозь смех.
— Да уж, — проворчал я, выжимая пиджак.
— Всё, пошли, сейчас твои пляски начинаются, — сказал я, чувствуя, как по ногам стекают холодные струйки.
— Это мюзикл, а не пляски! — надула губы она.
— А что делают в твоем мюзикле? — спросил я, вытряхивая из уха головастика.
— Поют и танцуют.
— Ну вот видишь, — заключил я. — Пляски с песнями.
Она хотела возразить, но, видимо, не нашла подходящего аргумента и потому, с гордо поднятой головой, прошествовала в дом, к телевизору. А я отправился переодеваться, в шутку размышляя о том, что охрана невидимых, телепортирующихся детей требует совершенно особой тактической подготовки.
После инцидента с фонтаном я продолжил заниматься домашними делами. По плану у меня была уборка в кабинете хозяина. Владимир Сергеевич, как я и рассчитывал, отлучился по своим делам вместе с мистером Финчем, так что никто никому мешать не будет.
Я вошел в знакомое помещение, пахнущее старыми книгами и воском. Начал с рабочего стола. На нем, как всегда, царил творческий беспорядок: стопки бумаг, исписанных каллиграфическим почерком, старинные карты, несколько открытых фолиантов. Мой взгляд зацепился за экран ноутбука, который хозяин забыл выключить. На нем была открыта какая-то статья… про Вторую Красную Луну и… оборотней? Там были схемы, астрономические расчеты, исторические выкладки о связи лунных циклов с пиками агрессии ликантропов.
«Видимо, наш хозяин фэнтези увлекается, — промелькнула у меня мысль. — Может, он писатель или еще кто». Эта догадка показалась мне на удивление успокаивающей.
Гораздо проще было поверить, что твой работодатель — автор романов ужасов, чем признать, что он сам, один из его персонажей.
Не важно.
Я аккуратно протер пыль с клавиатуры, и продолжил убираться. Протер кожаные кресла, прошелся влажной тряпкой по книжным шкафам и массивным рамам картин, с которых на меня смотрели бледные предки
