Подхихикивающий кондитер не сразу обратил внимание на тихий, но настойчивый стук в дверь, а когда среагировал, было уже поздно — высокий светловолосый мужчина распахнув створку уверенно шагнул в его кабинет.
— Эм… простите, — начал было Сайк, вороватым движением собирая листы, исписанные аккуратным женским почерком.
— Прощаю, — с поистине царственной милостью произнес мужчина, запирая дверь.
Щелкнул проворачиваемый ключ, заставляя господина Сайка почувствовать себя несколько неуютно.
— Совесть, — отходя от двери, и весьма нагло присаживаясь на край жалобно скрипнувшего стола, представился странный хорошо одетый мужчина, — исключительно ваша совесть.
А вы полагали, что меня не существует?
Безгранично удивленный торговец слабеющим голосом вопросил:
— Что?!
Незнакомец растянул тонкие губы в насмешливой улыбке, затем подался ближе к сжавшемуся кондитеру, и выдохнул:
— Совесть.
— Чья? — вконец перепугался господин Сайк.
— Ваша, уважаемый, — снисходительно напомнил магистр Смерти, — исключительно ваша.
Торговец нервно икнул. В силу возраста и профессии господин Сайк в людях разбирался превосходно, и вот сейчас он отчетливо понимал — перед ним очень высокопоставленный человек. Пальцы, сжимающие листки с рецептами, нервно задрожали.
— Пппростите, — простонал старик, испуганно втягивая шею в плечи.
Эллохар усмехнулся, и язвительно поинтересовался:
— Это все, что вы желаете сообщить собственной совести?
Господин Сайк вздрогнул, затем потянулся в верхний ящик стола, где для вот таких вот ситуаций всегда имелось несколько кошелей с золотом, но едва раздался чуть металлический звук, магистр улыбнулся, почти кровожадно и вопросил:
— Уважаемый, я кто?
— Ссовесть, — прошептал господин Сайк.
— Правильно, — подтвердил темный лорд. — А совесть она что? Моргнув, торговец прошептал:
— Дорого стоит.
Чуть нахмурившись, Эллохар задумчиво произнес:
Интересная логика.
И одного этого Сайку хватило, чтобы осознать — подкупить не получится. Никак. Старый торговец растерянно взглянул в сторону запертой двери, после на свою… совесть. Совесть широко улыбнулась, продемонстрировав неожиданно появившиеся внушительные клыки…
В следующий миг на столе кондитера вспыхнули листы бумаги, все, какие там были, но Сайк даже не пошевелился, в ужасе глядя на лицо монстра, еще более ужасающее в свете всполохов огня.
— Страшно? — полюбопытствовал магистр.
— Ддда, — едва слышно выдохнул торговец.
Клыки моментально исчезли, улыбка мужчины вновь стала иронично-насмешливой, а голос обманчиво мягким с поучительными нотками:
— Совесть не продается, уважаемый.
Листы бумаги догорели, оставив черные ошметки сажи на столе, и темный лорд уже собирался продолжить воспитательную беседу, как его настиг вызов вампирши:
«Магистр, здесь человеческий маг полный силы. При появлении был использован портал. Излишне бледная кожа и потускневшие волосы свидетельствуют о длительном пребывании вдали от солнечных лучей. Применил сканирующее заклинание не ниже двадцатого уровня, значит — архимаг. Его взгляд следует за магианной Сайрен, давая основания предположить, что именно она является целью его прибытия. Ваши приказания?»
Первым приказом, который собирался отдать Эллохар было — ждать.
Но секундное размышление, взгляд на остолбеневшего господина Сайка и адептка услышала иное:
«Найрина его видит?».
Спустя несколько мгновений пришел ответ от оборотня:
«Нет, магистр. В данный момент маг прикрывается иллюзией».
Кивнув собственным мыслям — темный лорд отдал приказ вампирше:
«Хсарин, прикрой его иллюзией. Максимально качественной, чтобы его и дальше никто не видел и не слышал. Свое присутствие не обнаруживать».
«Вас поняла!» — мгновенно отрапортовала адептка.
Магистр Смерти взглянул на торговца, виновато развел руками и пояснил:
— Повезло, на сегодня мучительная смерть откладывается. Но я обязательно зайду в следующий раз, я же совесть.
Вспыхнуло синее пламя.
Глядя вслед фигуре, вошедшей в нестерпимо яркий огонь, торговец сотворил знак защиты… и еще один. И еще.
В том, что он более никогда не совершит ничего, что могло бы потревожить его совесть, Сайк был решительно уверен.
* * *
Третье королевство.
Сарда.
Ислан Габор стоял на пороге изысканно-элегантной чайной, пристально разглядывая свою добычу — Найрина Сайрен, маг-целитель лишенный силы.
Год назад, при отборе магов для ордена, взгляд его не задержался на магианне, и Габор избрал иных из группы, курируемой деканом Соер. Взял лишь троих, зная, что воспитанники несговорчивой магини отличаются гораздо более независимым мышлением, нежели иные адепты. И был прав — из троих отобранных преданным последователем не стал никто. Двое сбежали, третий гнил в застенках жрецов Тьмы. Это стало уроком для ордена, и более воспитанники Соер никогда не привлекались к работе. До этого дня.
Сегодня Габор собирался нарушить им же введенное правило, и пристально следил за магом, найти которого удалось с трудом. Помогла адептка Вилиан, сообщившая, что у Нирана Сайрена имеется личная вещь его сестры. Поисковое заклинание было запущено накануне, но точное местоположение девушки выяснилось лишь час назад. Сильные эмоции поколебали ауру, позволяя заклинанию четко наложиться поверх. И вот он, один из сильнейших архимагов Третьего королевства здесь, вглядывается в безмятежно улыбающуюся магиню, подбирая правильные слова для начала беседы. Габор знал — первые слова важнее всего разговора, и потому он начнет с новостей о Ниране Сайрене, которого девушка так безуспешно разыскивала, неоднократно посещая и кабинет самого архимага. Он испытал нечто сродни мрачному удовлетворению, глядя, как с трудом сдерживает слезы одна из самых лучших учениц Соер. Что ж, тогда он фактически мстил декану целительского факультета, сейчас же ему нужна была сама Найрина Сайрен. Причем, желательно как преданный последователь.
И архимаг сняв иллюзию, уверенно шагнул в чайную. Шаг его был решителен, спина прямая, взгляд сочувствующий, улыбка открытая и дружелюбная он шел покорять очередное юное пламенное сердце, он собирался внушать идеи о свободе магов и высоких идеалах, в которые так наивно верит молодежь, и у него был острый крючок — информация о Ниране. Так что в успехе маг не сомневался, и величественно подойдя к девушке, полностью игнорируя при этом остальных имеющихся в чайной, произнес:
