— Рад видеть вас в добром здравии, магианна Сайрен!
Магианна, удивительно хрупкая в темном обтянувшем стан платье, вблизи показалась Габору поразительно прекрасной — такая юная, светлая, чистая, и эта нежная радостная улыбка на ее губах, и блеск каре-зеленых глаз, ныне с таинственным зеленоватым отблеском, и светлые, искусно уложенные волосы… Залюбовавшись девушкой, архимаг не сразу разобрал ее слова:
— Алех, я полагаю, что цветов должно быть больше. — Она обернулась к крепкому молодому торговцу, опиравшемуся на костыль, и добавила: — Все же открытие, это практически праздник.
Потрясенный тем, что ни на него, ни на его слова Найрина Сайрен не обратила ни малейшего внимания, архимаг вскинул подбородок, и хмуро глядя на зарвавшуюся адептку, величественно сказал:
— Магианна Сайрен, с каких пор вы позволяете себе…
— Герман, нет! — перебила его девушка. — Расположи справа от двери, влево посетители будут поворачивать к столикам.
— И стоячим местам, — ворчливо добавил странного вида приземистый мужчина, сидевший за одним из столиков и что-то торопливо пишущий. — Не забывайте, леди, о стоячих местах.
Веселый смех, серебряными колокольчиками прозвеневший в чайной, и следом веселый ответ магианны:
— Как же я могу забыть о них, уважаемый мастер-кондитер господин Мелоуин! — девушка улыбнулась. — Видите ли, занавеси, пошедшие на эти столы в качестве скатерти, я сшивала самостоятельно, так что забыть не получится, при всем моем желании.
Бородатый мужчина поднял голову, взглянул на магианну Сайрен, усмехнулся, и весело подмигнув, произнес:
— Так-то оно так, леди, да только опосля меня ваши компаньоны не раз добрым словом вспомнят, уж поверьте.
Разговор показался архимагу странным, как и мысль, что магианна может шить, но все это не имело никакого значения в сравнении с тем, что его, великого Ислан Габора нагло игнорировали! Взбешенный этим, маг применил заклятие извещения, усилившее его голос в десятки раз, и прорычал:
— Адептка Сайрен!
Никто не вздрогнул.
Не загудели окна, не затряслась посуда, не повернулся ни один из присутствующих. А наглая девчонка, вновь рассмеявшись, ответила бородатому:
— Я вам верю, господин Мелоуин, заметьте, мы все признали ваш опыт и покорно следуем всем указаниям.
— То-то же, — проворчал торговец. — Так поспешайте же, поспешайте, нечего разговоры-разговаривать, дел еще полно. Ценники то все поменяны, а?
— О, — девушка прижала ладони к груди, — о… Благодарю за напоминание, господин Мелоуин.
И совершенно не обращая внимания на застывшего мага, леди Найрина Сайрен торопливой летящей походкой устремилась куда-то вглубь чайной, даже не оборачиваясь. Терпение архимага лопнуло!
Мгновенно призвав силу, Габор сплел заклинание Харанской Боли, вскинул ладони и…
— И вот будьте столь любезны, милейший, пролить свет на свои дальнейшие намерения? — насмешливым глубоким голосом произнес кто-то за его спиной. — Любопытно, знаете ли.
Маг замер. Неожиданно пришло понимание того, что леди Найрина Сайрен слишком воспитана, чтобы проигнорировать кого бы то ни было, да и окружающие вряд ли обделили бы вниманием столь одиозную фигуру, как архимаг Габор. А значит, они его не видели и не слышали. Действительно не заметили. Никто. Кроме обладателя нахального голоса, посмевшего заговорить столь неуважительно.
«Ты сейчас сдохнешь!» — принял решение архимаг и стремительно развернулся.
Чтобы задохнуться от ужаса в то же мгновение, едва заглянув в мерцающие синим пламенем глаза смерти.
Магистра Смерти.
Чтобы осознать — все кончено.
Демон насмешливо улыбнулся стремительно бледнеющему архимагу и иронично-издевательски поздоровался:
— Темных и ужасающих, милейший.
Вспыхнувшего синего пламени Габор уже не увидел — он был напуган настолько, что замерев от ужаса, смотрел лишь в серые глаза наследника Хаоса.
* * *
Темная Империя.
Ксарах. Школа Искусства Смерти.
— За время вашего отсутствие произошло двадцать четыре стычки между адептами, шесть срывов лекций, два нарушения на полигонах, одни неуставные отношения, — бодро сообщил Тараг, явившемуся господину.
Магистр Смерти едва заметно скривился, анализируя информацию и старательно игнорируя начавшего подвывать от ужаса архимага, тяжело вздохнул и выдал вердикт:
— Скучно.
— Так вы пить бросили, вот все и притихли, — развел хвостом Тараг, встретивший магистра в облике синего призрачного змея.
Понимающе кивнув, Эллохар поинтересовался:
— Неуставные отношения чьи?
Возрожденный дух развернул призрачный экран, на котором отразилось, как маленькая гномочка с веселыми кудряшками чинно отсчитывает деньги, пока адепт тролльей национальности, выписывает долговую расписку.
— Пресечь? — вопросил Тараг.
Магистр Смерти задумчиво улыбнулся и отрицательно покачал головой, после чего отдал приказ:
— Фиксируй суммы и должников, уроком будет и им, и этой мелкопакостной ростовщичке.
Синий змей кивнул, после чего вопросил, указывая на трясущегося архимага:
— Новый учебный материал?
— Не совсем, — Эллохар ухватил пытающего упасть мага за шиворот и потребовал: — Соер ко мне.
После чего директор школы Смерти поволок потрясенного Габора в собственный кабинет.
Войдя, темный лорд швырнул трясущегося человека в ближайшее кресло, и сел за стол, молниеносно приступив к изучению документов, сложенных стопкой на краю столешницы. Читал магистр быстро, но неизменно крайне внимательно, и потому завизирована была лишь часть предоставленных бумаг, те, что лорд Эллохар счел несоответствующими, ложились в стопку на другой край стола.
Открылась дверь. Стройная дриада Сумрачного леса вплыла в кабинет директора, бросила быстрый взгляд на трясущегося архимага, чарующе улыбнулась мужчине и вопросила:
— Чай, вино, аперитив, сливовицу?
Ислан Габор ощутил! как нервная дрожь отступает, и не смотря на излишне бледную кожу явно кровососущей дриады, невольно почувствовал расположение к девушке, и даже уже собирался было ответить, как магистр Эллохар, не отрывая взгляда от бумаг, произнес:
— Айшарин, радость моя, это не гость.
Сердце архимага замерло.
Девушка же улыбнулась теперь куда шире, продемонстрировав острые клыки, и повернулась к темному лорду, ожидая распоряжений.
Распоряжений не последовало, имелись вопросы:
— Это что? — магистр Смерти указал на белоснежную, перевитую зеленой лентой папку.
