— Сударыня, я думаю, вам известно, что я не придворный дворянин, а торгаш. Вы же хотя и благородного происхождения, но чрезвычайно деловая женщина. Сказать по правде, как член гильдии купцов, я обращаюсь к вам за советом.
Он пытался придать речи оттенок доверительности, но не преуспел в этом, и Анжелика рассердилась. Когда только люди перестанут напоминать ей это шоколадное дело! Она поджала губы, но, взглянув на Кольбера, увидела, что его лоб покрылся потом, несмотря на прохладное утро. Парик сидел косо, было похоже, что утром он торопил своего парикмахера. Ее неприязнь стала таять.
— Конечно, я занимаюсь делами, но не такими серьезными, как вы. Чем могу быть полезна?
— Этого я еще пока не знаю, сударыня. Может быть, вы сами подскажете мне. Я нашел ваше имя в списках акционеров Ост-Индской компании и обратил внимание. Следовательно, вы находитесь в привилегированном положении, и, так как ваши дела процветают, я подумал, что вы можете осветить некоторые детали, которых мне не хватает, чтобы разобраться в делах компании.
— Господин министр, вы не хуже меня знаете, что эта компания торгует с Америкой. И сегодня эти акции не стоят ни гроша.
— Я говорю не о стоимости акций, а о тех выгодах, которые вы приобрели, когда все потеряли на этом деньги.
— Моя подлинная выгода заключается в том, чему меня научила эта авантюра, что нельзя из ничего что-то сделать. И я дорого заплатила за этот урок. Эти грабители из Ост-Индской компании рассчитывали на огромные доходы, а сами ничего не хотели делать, тогда как любой результат в этих отдаленных землях можно получить лишь после тяжелой работы.
Усталое лицо Кольбера как бы разгладилось, и подобие улыбки появилось скорее в глазах, чем на губах.
— То, что вы сказали, согласуется с моим девизом: ничего не достигнешь без труда.
— «Чем больше затрачено усилий, тем интереснее задача», — процитировала Анжелика, подняв палец. — И трудолюбие играет главную роль.
Улыбка осветила холодное лицо министра.
— Вижу, что вам известны мои слова, сказанные по поводу вышеупомянутой компании. Не думаю, что кто-нибудь из других держателей акций был знаком с ними. А как вы думаете, что нужно для того, чтобы это предприятие процветало? — быстро спросил Кольбер.
Затем в своей обычной суховатой манере он принялся перечислять тайные и явные владения мадам дю Плесси де Бельер, она же мадам Марен.
— …полное владение кораблем «Сент-Джон Батист» для торговли и доставки какао, перца, специй и ценной древесины с Мартиники и Сан-Доминго.
— Правильно, — подтвердила Анжелика, — должна же я продолжать шоколадное дело.
— И вы отдаете командование кораблем пирату Гвинау?
— Конечно, отдаю.
— А вы знали, когда брали его на службу, что он раньше служил у Фуке и угодил в тюрьму? Вы думали о серьезных последствиях этой акции, или же сам Фуке посоветовал вам это?
— Я никогда не разговаривала с Фуке. Фуке был опасным человеком, огромное богатство давало ему власть. Он злоупотреблял ею. Но, надо отдать ему должное, он умел выбирать себе компаньона. Чистая случайность привела ко мне Гвинау. Он превосходный моряк и отличный торговец. Потом он был в бегах, потерял своего покровителя. И я подумала, что он единственный человек, который способен спасти мои инвестиции после разорения Ост-Индской компании, в которую я вложила кучу денег. Тогда-то я и взяла его к себе на службу. Кроме того, я была вдохновлена примером свыше.
— Что вы имеете в виду?
— Король… Он наказывает тех, кого считает виновными, но никогда не оттолкнет человека, наделенного каким-нибудь талантом. И я взяла на службу пирата, но готова отдать его королю, если он потребует его себе.
Анжелика говорила с воодушевлением и закончила с обезоруживающей улыбкой. Но, тем не менее, она была удовлетворена разговором.
Кольбер был заклятым врагом Фуке, и у него был целый набор ловушек, в которые он в свое время и ловил Фуке. Все, что делал прежний министр финансов, теперь выставлялось напоказ.
— А этот корабль, который вы послали с товарами в Америку, почему бы вам не послать его в Индию? — без обиняков спросил Кольбер.
— Я думала об этом. Но в одиночку французский корабль не смог бы совершить такое плавание, а запасных кораблей у меня нет.
— Да, ваш «Сент-Джон Батист» сходил в Америку без происшествий. А что вы скажете об английских и датских кораблях, ведь они ходят в Индию регулярно и удачно?
— Они идут целыми флотилиями — от двадцати до тридцати кораблей.
— А почему французы так не поступают?
— Сударь, если этого не знаете вы, то что же вы хотите от меня? Быть может, дело в деньгах. Могу ли я, например, одна собрать флотилию?
— Франции необходимо иметь промежуточную базу на полпути для пополнения запасов продовольствия и воды.
— Мадагаскар, к примеру?
— При условии, что ни военные, ни гражданские власти не будут вмешиваться в торговлю.
— А кто же будет управлять островом?
— Люди, которые научены хозяйничать на новых островах. Я имею в виду купцов.
До этой минуты Анжелика была совершенно серьезна, но тут расхохоталась.
— Сударыня, мы говорим о серьезных вещах! — рассердился Кольбер.
— Простите, не могу отделаться от мысли, что какой ни будь сверхблагородный дворянин, вроде маркиза де Лавальер, будет управлять дикарями.
— Вы сомневаетесь в его храбрости, сударыня? Мне достоверно известно, что он достойно проявил себя на королевской службе.
— Дело не в храбрости, а в том, что бы он стал делать, высадившись на берег и увидев толпу полуголых дикарей. Скорее всего, половину перебил бы, половину сделал рабами.
— Рабы — основной объект торговли. Они хорошо компенсируют вложения.
— Я не отрицаю этого, но это не тот путь, чтобы развивать промышленность в стране. Это как раз те самые методы, которыми пользуется Франция, стремясь задержать развитие прогресса.
Кольбер внимательно взглянул на нее.
— Черт побери…
Он потер щетинистый подбородок.
— М-да… за эти десять минут я узнал больше, чем за те бессонные ночи, которые провел над этими проклятыми отчетами.
— Сударь, мой совет — это предостережение. Просто я прислушиваюсь к взаимным обвинениям моряков и купцов, но…
— Вы не могли не обратить внимания на их слова. Благодарю вас, сударыня. Вы оказали бы мне большую честь, если бы подождали меня с полчаса в вестибюле.
Она вернулась в вестибюль, где маркиз де Лавальер со злорадством сообщил, что ее искал Лувуа и, не найдя, отправился завтракать. Анжелика сдержала возглас разочарования. Это была судьба. Она так стремилась поговорить с молодым военным министром, расспросить его о положении дел при дворе, попросить походатайствовать о ней, а теперь, благодаря неожиданной встрече с Кольбером, который лишь поговорил с ней о морской торговле, она упустила удобный случай. Ей нельзя было терять время. Кто знает, какая злодейская мысль может зародиться в голове Филиппа? Если она так открыто сопротивляется ему, он не остановится перед тем, чтобы снова запереть ее. Ей надо постараться поскорее закрепиться при дворе, иначе будет поздно.
