Наверное, совсем глупо тягаться в скорости с бывшим футболистом?
Наверное, бесполезно бежать от хищника.
За спиной характерный шум.
Я лишь на мгновение оглядываюсь. Демьян неумолимо настигает меня огромными прыжками.
Отвернуться! Бежать, бежать!
Через секунду вскрикиваю, каким-то образом оказываюсь прямо перед своим личным демоном.
По инерции врезаюсь в твердую грудь, инстинктивно хватаясь за мокрую от испарины рубашку.
Прижимая меня к себе, Демьян валится на бок вместе со мной, поворачивается, чтобы принять удар на себя.
Но вскоре ловит в ловушку, нависая…
Ввысь поднимаются птицы, под нами хрустят ветки, а мы так и лежим, часто выдыхая друг другу в рот. Впитывая образы хищника и жертвы…
Он так легко меня поймал! Так быстро!
Это несправедливо.
Мне даже сказать нечего.
Я могу просто лежать, ощущая всем телом его тяжесть и дышать его мятным дыханием. Сейчас, когда нам необходимо сосредоточиться, напрячь все душевные силы для выслеживания преступника, Демьян, словно демон, отвлекает своим ярким, мужским запахом, сильными пальцами, врезающимися в мои плечи.
Я невольно стреляю взглядом в дергающийся кадык, в губы, такие полные, такие вкусные… Зачем мы здесь? Ради чего-то важного, верно?
А в голове штиль.
Небо, лес, солнце, мягкая трава, любимый…
Легкие рвутся от тяжелого дыхания. Тело немеет от трепета, что проникает вместе с потом открытых участков его кожи…
Что ж так жарко-то!
– Ну, так что? Убежала бы ты от маньяка?
– Нет, я уже поняла, что ступила. Слезь с меня, мне больно, – упираюсь руками в его широкие плечи, словно врезаясь в камень.
Скрипнув зубами, Демьян лишь крепче сжимает мои предплечья.
Морщусь от боли…
Демьян тут же опускает глаза, разжимает руки и внимательно смотрит на оставленные на белой коже следы.
– Мне всегда нравилось смотреть, как быстро на твоей коже остаются следы… Отпечатки. Мое клеймо…
Его голос, как яд, проникает все глубже. Ощущения, нахлынувшие, парализуют.
Не могу даже пошевелиться, словно боюсь испортить сладкий миг… Бежать от него было… приятно. Но лежать под ним, это словно окунуться в прошлое, туда, где не было рамок, запретов, приличий. Только мы… Пьянящий мужской запах. Он такой резкий. Такой острый!
Он мешается в дикий коктейль с ароматами смятой травы.
Я чувствую, как теплый сквозняк скользит по бедрам, на которых поднялась юбка.
Неприлично высоко. Так, что теперь я внутренней стороной бедра ощущаю его джинсы… Особенно выпуклую его часть. Мои руки у него на плечах, и я кончиками пальцев ощущаю жар, исходящий от его тела. Возбуждение топит, вынуждает лишь елозить по траве задницей, задирая юбку все выше…
– Знаешь, я бы мог быть маньяком, – бормочет он, втягивая воздух носом, кончиком ведя по моей шее, вызывая поток жестоких мурашек. – Еще тогда, до похищения, мне часто снилось, как ты оказываешься в моих руках… Ты была моим личным фетишем. Долбанным кинком. Я ненавижу подвал, но был бы не прочь проделать все то, что мы там делали! Все помнишь?
Я могу лишь судорожно сглотнуть. Не могу произнести хоть слово. Бешеное желание вторить его словам мучает до боли, вынуждает прижиматься еще ближе, еще неистовее.
– Все…
– А помнишь, как я связывал тебя? – Демьян опускает руки, задирает юбку все выше, оставляя ноги максимально обнаженными. Тянется к трусам, подцепляя резинку. – И тебе нравилось… Хотя ты и делала вид, что тебе стыдно…
– Одно другому не мешало. – Демьян скалится, наслаждается моим ответом и тут же накрывает губы. Тут же всасывая нижнюю, прикусывая ее до вскрика.
Но боли нет.
Лишь желание, что просыпается от влажного трения шершавых языков и сладкой слюны, в которой они купаются.
Мы в лесу, недалеко от дома родителей, от места преступления, но в голове лишь вожделение, которое душит все сильнее.
Эти дни я старалась держаться от Демьяна подальше, думать о том, в кого превращаюсь, когда он рядом. В аморальную игрушку, которой очень нравится все, что мы делали на том скрипучем столе.
Ту, которой хочется повторять это снова и снова, расширяя границы одного на двоих желания…
Я пять лет подавляла в себе эти реакции на воспоминания, но приезд Демьяна все разрушил.
Смел остатки разума, превращая меня в похотливое животное.
Вот даже сейчас ладонями я глажу его плечи, перехожу на грудь, ощущая под тканью влажной рубашки его соски.
Твердые, плоские. Я проводила много времени, проводя над ними эксперименты… Так же его заводит, когда их ласкают губами, как меня? Одно касание во сне, и член вставал колом…
Демьян отрывается от моих губ, последний раз лизнув их. Капелька пота катится по виску на подбородок. Его соски обжигают ладони. Мне снова хочется ласкать их, целовать, пробежать по ним языком, вкусить их, почувствовать, как они твердеют от моей ласки…
А Демьян словно этого и ждет. Отрывает руку от земли и сам дергает пуговицы на своей рубашке, тут же снимая ее через голову. Откидывая в сторону. Я тут же приникаю к его груди, как одержимая пробую все то, что было в голове, все то, о чем мечтала так долго… Изучаю, ласкаю, прикусываю, ощущая, как болезненно каменеет его стояк у моего бедра. Желание изводит низ живота. Кружит голову. Остановиться не могу. Глажу мышцы груди, рисунки, которых раньше не видела…
– А это что за тату? – спрашиваю, рассматривая мелкие цветочки… Очень похоже на…
– Чебрец.
Я на миг поднимаю глаза от своих пальцев, тону в темных зрачках. Мир кружится, и теперь я сверху, а его пальцы нагло задирают футболку, вместе с лифчиком… По соскам бьет ветер и горячие ладони Демьяна. Словно раскаленные. Боже, как я без этого жила-то?
Выгибаюсь всем телом ему навстречу, забывая о границах и вскрикивая в голубое небо. Соски становятся настолько чувствительными, что когда грудь заменяет жадный рот я нескромно стону в голос, говорю хрипло…
– О, да…
– У тебя самая красивая грудь, которую я видел, Ась…
– Много посмотрел?
– Много, – не скрывает он, а меня обида кроет. Я тут ни с кем, а он… Я тут же толкаю его, но бесполезно, просто оказываюсь на спине с широко раздвинутыми ногами. – Обиделась?
– Даже не думала. Просто слезь с меня!
– Вот еще… Лишить тебя разрядки, чтобы ты потом мне весь вечер мозг выносила?
– Тебе она нужнее…
– Чушь! Нам нужно это одинаково! У нас одна зависимость на двоих. Мы все еще в плену… – тянет он руку мне между ног, скользит пальцами по отвратительно мокрым складкам, вызывая жжение в самом центре нервных окончаний. – Или я не прав?
Другая рука тем временем обхватывает руками мою грудь и грубо мнет ее. Причиняет боль, но и от нее наслаждение по венам растекается… Одержимость всем этим поглощает, словно темнота. Мне остается лишь соглашаться, стонать, прекрасно понимая, что рук мне мало. Катастрофически не хватает члена!
– Дай мне… Дай его… – разговоры закончились, а уже через мгновение трусы валяются в стороне, а мои ноги запрокинуты высоко над головой, чтобы доступ к дырке был максимально открыт. Вторжение приносит почти облегчение. Словно все это время сдерживала себя, а теперь отпустила. Теперь могу без утайки смотреть, как это животное таранит меня, выдыхая с рваными хрипами, удерживая меня в грубом плену своих рук.
Судорожная дрожь катится каплями пота по спине, пока все тело отвечает на жадные толчки Демьяна. Еще. Еще. Сильнее. Жестче. До крика. Эти движения стары, как мир. Они вынуждают забыть обо всем на свете. О приличиях. О совести. О цели. Кажется, что я падаю, скатываюсь по скользкой горке прямиком в темень, в свой личный подвал. А оргазм так близко. У него. У меня. Но Демьян отлично умеет отсрочить момент развязки. Замедляет фрикции, врезаясь жестко, но медленно двигаясь назад. Еще раз ударом по матке и нежно назад. Дико лихорадит. Возбуждение заставляет дрожать, как от холода. Капли пота блестят на телах, что бьются друг об друга то медленно и жестко, то быстро и до боли…
