Сейчас главное, чтобы дала, чтобы стонала так же сладко. Так же сладко ругалась, когда без предупреждения врываюсь в ее тугую пизденку.
В глазах тут же темнеет, в ушах звенит, а пространство сужается до тонкой талии, до пепельных волос и пятен на белой коже.
Глажу белую задницу, сжимаю в кулак, смотря, как Ася хватается за стол, готовая к долгой качественной ебле.
Я чуть раздвигаю половины, смотря на тугое отверстие между. Розовое, манящее, как и губы, которыми обтянула мой член ее писечка. Рык вырывается непроизвольно. Зверь внутри ликует и требует выхода очередной порции одержимости, которая уже застоялась в яйцах. Толчок, еще один, еще, грубее, резче!
Закрываю глаза на минуту и понимаю, что уже долблю на полную скорость и амплитуду, сквозь собственный стон слушая, как кричит Ася. Наклоняюсь, зажимаю локтем ее шею, продолжая брать ее на грани разумного. Еще. Еще! Еще! Пока член тисками не стягивает, выдавливая из яиц всю силу.
– Бля, бляяяя, – оргазм приливной волной чуть не сбивает с ног. Я резким движением успеваю вытащить член, брызгая на белый живот. Ноги подкашиваются, и я просто падаю на Асю, слушая прерывистое дыхание. – Ты успела?
– Не скажу! – то ли стон, то ли хрип. А меня улыбаться тянет.
– Давай еще разок, – тяну со стола, когда он вдруг с треском ломается. Успеваю утащить Асю в последний момент. – Не, тут мы жить не будем! Даже не потрахаться нормально.
– Правильно, мы здесь жить не будем, здесь буду жить я, а ты вали! Дверь закрой только! – толкает она меня, поднимается на дрожащих ногах и ковыляет в сторону комнаты. Я вздыхаю, смотря на разгром, который мы тут устроили.
– Ладно, тут, так тут. Помоги хоть убраться, стерва!
– Помоги себе сам, слышал песню?!
– Ага… – ищу в телефоне и врубаю, чтобы послушать, убирая разбитые чашки и воду. Стол, конечно, вдребезги. Надо новый.
Поеду, сгоняю, пока Чебрец смиряется с моим присутствием на время расследования. Ну, или не на время. Одеваюсь, бросаю взгляд на фотку на зеркале. Ася и Ремезов… Сдергиваю ее и сминаю в кулаке.
Помоги себе сам, помоги себе сам!
Я знаю, ты сможешь, я знаю!
И тогда в небеса, улетит в небеса
Твоя боль, как пугливая стая.
Кого ты полюбишь, кого ты погубишь – никто не узнает, а если бы знал – не сказал ни за что!
Куда убегают дороги, которые ты выбираешь, – тебе не расскажет об этом никто!
И звезды тебя не покинут, и ты никогда не собьешься с пути.
Я знаю, ты должен идти!
И рядом с тобою какие-то киногерои
Смеются, рыдают и тянут тебя за собою.
Но ты уже знаешь пароль и проходишь туда,
Где тебя незаметно меняют на точно такого, как ты, но не на тебя!
"Тет-А-Тет" "Помоги себе сам"
Глава 17.
Хлопок двери выводит из транса. Я сама себя в него загнала. Своими словами. Мыслями.
Господи, что я натворила?
Опять!
Как наркоман или алкоголик, который не может не прикоснуться к заветной дозе! Как обжора на диете, увидевший куриную ножку.
Ножка… Помню, как не могла сидеть, когда мы ее ели.
Единственное приятное воспоминание об анальном фистинге – это вкус той чертовой курицы. Как он меня уговорил? Как он вообще меня уговаривал? На все. На все!
А может, эти уговоры просто красивая маска тому, чего я сама хотела? Той близости, которую я ощущала каждый раз с ним. Ведь если мы не трахались, мы почти все время молчали, а мне так хотелось узнать о нем все!
А получалось только трахаться. Ааааа, как же это бесит!
Бесит, что он снова вернулся, снова бередит душу! Ковыряет раны, только-только затянувшиеся. А еще бесит, что я, как чертов мед, таю при нагревании, как только он приближается чуть ближе, чем на метр.
Запах, вкус, желание. Это сводит с ума. Это лишает ориентации, пути, который я для себя выбрала! Нужно прийти в себя, тем более, Демьян ушел.
Получил свое и ушел. Как обычно…
Я и сама этого хотела! Хотела, чтобы он убрался из моей жизни! Из моей головы! Только вот теперь, стоя в душе, прижавшись к стене, я ощущаю внутри пустоту, полость. Он ушел, я этого хотела, но почему внутри обида гложет, крутит изнутри?
Я не плачу, это просто капли воды.
Я не плачу, не плачу!
Пусть валит в свою красивую жизнь, пусть валит туда, где нет боли! А боль пусть мне останется, как и любовь, которая без нее не существует. Закрываю воду, тру лицо и отвожу в сторону шторку. Слишком резко, так что штанга падает прямо мне на ногу. Я шиплю, откидываю дурацкую палку с мокрой шторой в сторону.
В общаге все-таки было лучше. Беру полотенце, выбираюсь и выхожу, чтобы переодеться, открываю дверь и утыкаюсь взглядом в обои, цветочные. В голову приходит свадьба, подаренные цветы от гостей. Гостей было так много.
Мог ли там быть маньяк? Знает ли он нашу семью? Может, идея с тем альбомом не такая и глупая? Может, стоит еще раз всех проверить в нашем городе? Может, Демьян прав, и он активизировался из-за того, что там произошло? Увидел жениха, узнал?
В комнате одеваюсь в домашнее. Тело все еще импульсами отдает от перенесенных эмоций. Что он там думает обо мне? Что я теперь всегда буду готова, стоит ему попросить? А вот фиг!
Иду в прихожую, пинаю обои. Придурок! Обои он купил! А вот не нравятся мне теперь эти обои! Другие хочу!
По-другому хочу! Чтобы не чувствовать себя вечно с ним с протянутой рукой! Словно я его заставляла себя хотеть, словно в плену держу! Может, не приехал бы Демьян, умер бы маньяк естественной смертью, а теперь гибнут люди! И погибнут еще.
Дверь открывается, и я застываю. На мгновение, лишь на секунду я понадеялась, что это Демьян. Что он вернулся, что он решил, что секс не предел, и ему хочется больше…
– Привет, ты чего тут стоишь? – удивленно спрашивает Люба, снимая ботинки и устало держась за стену.
– Да вот, думаю, обои нарезать. Ты сильно устала?
– Да можно и нарезать сегодня. Все лучше, чем просто тупить и думать, – мы взглядами пересекаемся.
– Да, лучше не думать.
Вдвоем тут узко, да и дышать становится нечем, и я ухожу в сторону кухни. Замираю на пороге, вспоминая, что мы с Демьяном сломали ветхий стол. А теперь его просто нет. Демьян вынес? И кружек разбитых. И воды на полу… Все помыл. В голову пускает корни неправильная мысль, что он постарался для меня. Остается, цветет цветом. Тогда чего ушел? Мусор вынести? Чего тогда не вернулся? Передумал?
– Ой, а куда стол делся?
– Эм, он мне надоел, и я его выкинула.
– А есть мы где будем, деловая колбаса?
– На полу, потом новый купим.
– Гениально. А на что?
– Я у отца попрошу, он новый сколотит, еще лучше, чем был.
– Да, точно. Отцу же твоему заняться было нечем. Кстати, скатерть сработала бы точно так же, как отвоз на мусорку.
– Да я понимаю, наверное…
Она вздыхает и уходит переодеваться, а я стою, не шевелясь, чувствую себя ужасно из-за лжи. Но не могла же я сказать, что несмотря на гордость и прошлые обиды, потрахалась с Демьяном. Не просто потрахалась, а сломала стол! А потом он этот стол еще и унес, как чертов трофей… Просто сюр какой-то!
– А поесть чего есть? – Люба протискивается на кухню и играючи начинает готовить нам ужин. Ну, да, я же была занята, я, блин, сексом занималась, другие вещества потребляла.
– Ась, ты меня пугаешь, все нормально?
– Давай я картошку почищу, – прихожу в себя, натягивая улыбку. Это, конечно, глупость, Любу не обманешь.
– Давно с тобой таких провисаний не происходило.
– А происходило? Не помню.
– На первом курсе в основном. Ты могла просто застыть и смотреть в одну точку. Такая забавная.
– Ну, да…
– Это из-за Демьяна?
– Может, хватит обо мне?! – срываюсь я и, конечно, режу себе кожу. Да что б тебя. Люба хмыкает, продолжает нарезать куриное мясо. – Давай лучше о Максе. Он звонил?
Она поджимает губы, качает головой. Я пока пластырем залепляю порез. Возвращаюсь к картошке.
