Трепетной ланью дрожу от каждого его вздоха.
Когда он хватает меня за зад, просто обнимаю его за плечи, закидывая ступни на талию.
Я уже в воздухе, уже плотно прижата промежностью к его стояку.
Но это всего на пару мгновений полета.
В следующую секунду я плюхаюсь на стол, сметая чашки с чаем. На краю сознания возникает мысль, что потом это все убирать. Но и она тает под напором его поцелуев, под наглостью его рук.
Они на груди, сжимают, соски теребят, опускаются ниже, оттягивая резинку спортивных штанов.
Кожу холодит сквозняк, пока он стягивает с меня лишнее, пока я пальцами изучаю, насколько изменилось его тело.
Стало тверже, сильнее, грубее даже. Порхаю пальцами ниже, ниже, нащупываю рваную полоску… Шрам.
Хотела бы обсудить, но Демьян не отрывается, не дает даже вздохнуть, лишь дергает в спешке завязку на собственных штанах, спуская их ровно настолько, чтобы с оттяжкой врезаться в давно влажное, готовое лоно. Вломиться в меня и вынести остатки мыслей.
Я ахаю, прогибаясь в пояснице, каждым миллиметром ощущая в себе его плоть.
Величину, твердость, контуры вен, пульсацию, что отдается по венам, заставляя кровь вскипать быстрее.
Глава 16.
Счастье есть!
Кажется, только в такие моменты осознаешь это полностью. Когда глаза в глаза, губы в губы, когда все, что различаешь, это его лицо!
Счастье есть! Пусть мимолетное, пусть на раз, но как же не хочется, чтобы это заканчивалось! Чтобы стянутый напряжением низ живота продолжал ныть, чтобы грудь тряслась от сильных, грубых толчков, чтобы пальцы жесткие впивались в столешницу, в которую ударами молота он сам вбивал меня. Не хочу, чтобы заканчивалось, не хочу, чтобы тормозил.
Пусть трахает!
Пусть дух толчками выбивает!
Пусть берет меня целиком! Мимолетно. Но сейчас! И пусть на мгновение, но покажется, что навсегда. Я цепляюсь за шею, ближе подтягиваюсь, чтобы полнее ощущать плоть внутри себя.
Она царапает венами, бьет концом в матку, она скользит внутри так правильно, так сладко! А я пытаюсь помогать, подмахивать, но кажется, что только мешаю, да и ноги дико затекли.
– Дем, ноги!
– Да-да, – убирает он руки так, что мои ноги теперь опираются на его локти. Теперь угол проникновения другой, и ощущения кажутся более острыми, болезненными.
Демьян двигается быстро, порывисто, вбивается в мое тело на полной скорости, словно торопится, словно я могу сбежать. А я уже патокой теку по его телу. Руками ощупывая твердые мышцы, глазами улавливая ветки татуировок…
Он такой, Господи, правильный, идеальный, не мой, и от этого только злость поднимается. На раз, все это на долбанный раз!
Тогда я все возьму!
Все, что помню, все, что понравилось! Бью резко, сильно, по лицу. Демьян дергается, сначала на лице читается недоумение, а потом триумф, словно ждал, словно знал.
– Ну, привет, Чебрец! Скучала?
– Трахай давай, болтаешь много!
И вот уже моя шея в его захвате, мою грудь обжигает шлепок, а влагалище пошло хлюпает от медленных, но таких безжалостных толчков, словно он планирует пробить меня насквозь каждым ударом члена.
Я захлебываюсь в стонах, кричу, пока он наклоняется и кусает мой сосок, мою грудь, оставляя красный след.
Он тут же его зализывает, скользит языком выше, выше, пока не добирается до губ, пока не вгрызается в них поцелуем.
Жадным.
Нетерпеливым.
Сумасшедшим до дрожи.
Толчки внутри замедляются, он поднимается, смотрит вниз на то, как член грязно тянется сквозь половые губы, оттягивая их, влажный, обернутый в мою смазку, что еще умудряется стекать по ногам. Ему нравится. Мне нравится! Кажется, в подвале мы могли наблюдать за этим очень долго! За тем, на что способны наши возбужденные тела.
Он бросает на меня взгляд, а я облизываю губы. Потому что хочу его губы. Хочу его там.
Он убирает руку от шеи, тут же собирая влагу с промежности, тянет нити все выше, показывая…
– Охуеть, ты мокрая, – хрипит, а я лишь сцепляю руки в кулаки, пока тело горит огнем в нервозном ожидании, пока внутри все ноет от болезненного желания. Это жажда! Голод. Чертова зависимость от того, что он может со мной сделать. От того, какие ощущения это подарит.
Он толкает пальцы в меня, сразу два, растягивает изнутри, скользит ими туда – обратно. Сначала медленно, потом быстрее. Теперь живот сводит, я сгибаюсь, смотря на то, как вытекает из меня прозрачный сок. Как он тянется по его пальцам прямо на пол.
Вены на руках вздыбились. Большой палец то и дело касается клитора, а я падаю, захлебываюсь тихими стонами.
Но и они резко меняют тон, когда он вытаскивает пальцы, толкает мне их в рот, в тот же миг опуская рот на мокрую киску.
Втягивает сочную влагу, непозволительно глубоко толкает язык, тут же хлещет им клитор, пока я под мычание обсасываю пальцы, ощущая на них сгустки собственной влаги. Оргазм заставляет раскрыть глаза и прогнуться, как от удара током.
Он резкий, неожиданный, я кричу, корчась от судорог, что бьет тело, словно плети. Вою, стискивая зубы.
Царапаю плечо, которым он давит мне на грудь. Все, да? Кончила? Но мне этого недостаточно, я хочу еще! Поэтому толкаю Демьяна, взгляд которого говорит о чем угодно, только не о том, что это финал! Я падаю перед ним на колени, впиваюсь ногтями в голый, прохладный от испарины зад, вбирая член в рот.
Зажмуриваюсь от восторга, который охватывает тело. Я ужасная лицемерка, но я никогда не скажу ему, как мне это нравится! Как мне нравится все! И вкус, и запах, и стальной торс, по которому я вожу языком, слушая, как Демьян хрипит где-то там.
– На меня посмотри, Чебрец, покажи, сучка, как тебе это не нравится!
Качаю головой, но взгляд поднимаю, а он впивается взглядом, наслаждается тем, как сильно я сжимаю губы, втягиваю его сильнее. Получай, придурок, посмотри, как такое понравится тебе? Нравится, мне нравится, когда я над ним, когда хоть на минуту держу в своей власти, когда он сам признает свою слабость. Меня.
Демьян пальцами в стол впивается, наклоняясь и толкаясь в корень языка.
В подвале Демьян терпеливо учил меня брать глубже, выпуская, давая передохнуть. А сейчас мне не хочется отдыхать, мне хочется взять в горло и смотреть, как Демьян корчится, как собирает в кулак мои волосы, толкаясь на полную длину, пока горло не опаляет брызгами семени. Я захлебываюсь, но Демьян держит мою голову, вынуждая проглотить все.
Выпускает резко, смотря, как остатки спермы стекают по языку, губам, подбородку.
– Урод! Я чуть не захлебнулась! – бью его по животу, а Демьян смеется хрипло, поднимает меня за подмышки и укладывает голой грудью на стол, тут же шлепая по заднице, кусает до вскрика за плечо, мягко поглаживая взбухшие половые губы, не трогая еще напряженный клитор.
* * *
Демьян
* * *
– Пиздец, меня кроет, Ась! Думаю о тебе постоянно! Как внутри тебя мокро и тепло, туго и глубоко!
Признание дается мне с трудом, как и всадить ей снова.
Знаю, что после оргазма ей надо дать время, иначе она бесится и бьется, словно рыба в силках, но вот так, лаской, небольшими укусами, которые потом смягчаются языком, можно выторговать второй заход, секс еще жестче, когда до звездочек в глазах и возможности не думать!
Просто биться головкой о матку со всей дури!
Бьет по нервам жестко, как после абсента! Остановиться нет ни сил, ни желания. Хочется трогать, щипать, смотреть, как после шлепков кожа краснеет. Душу сдавливает мысль, что все это только мое! Только для меня! Что со всеми она холодная, никакая, а на меня орет, мне сосет, для меня задницу подставляет, раздвигая ноги шире и крича!
Дичь. Помешательство. Это не любовь, это хуже! От любви лекарство есть – расстояние, предательство, боль, другие бабы, а тут с концами завис, а лечиться не хочу! Хочу все так же во рту вкус ее ощущать, хочу трахаться, как животные!
Ненормально это, но уже похуй.
