— Ящер, твое тело полностью перестроилось. Датчики фиксируют заметное увеличение веса. Чешуя затвердела, и резина ее не берет. Приготовься к замене боеприпаса.
И через секунду — одновременный залп новыми шариками. Зацепило по касательной, но и этого хватило. Если раньше звук выстрела был едва слышным, то теперь сферы грохотали, как трактор. Боль от попаданий была очень острой. Я снова заметался по комнате, натыкаясь на стены и поскальзываясь.
Паузы между выстрелами заметно увеличились. И хотя я подозревал, что это ненадолго, послабление меня обнадежило. Новый боеприпас пробивал гораздо сильнее. Забиться в угол и переждать уже не получалось. Рикошетов стало меньше, ударившись о стену, шары теряли скорость и больших проблем не доставляли. По крайней мере, я так думал, до того как на них поскользнулся. Теряя устойчивость, я машинально взмахнул руками, открывая дорогу проклятым шарикам. Хуже того, я не смог устоять, и сферы принялись методично дырявить меня. Боль вырвала из горла полукрик-полурев. Странно, но бегать сразу стало легче. Постепенно боль от попаданий становилась все меньше, но расслабляться я себе не давал. И правильно.
Нутром почуяв неприятность, я ушел в перекат. Очередь из шариков прошла в миллиметре от лица. Потом выстрелы слились в непрерывный гул. Пол уже по щиколотку засыпало шарами. Уворачиваться стало нереально. В воздухе запахло пороховой гарью, и сила ударов возросла многократно. Еще секунд десять я метался по комнате, буквально одурев от боли. Затем в меня попало одновременно три очереди. В голове словно взорвалась граната, и сознание затопила первобытная ярость.
Глава 3
Владимир Николаевич в третий раз просматривал запись с камер наблюдения. Настроение у генерал-лейтенанта было препаршивое. Сутки назад из Ростова вернулся Граф и привез свою долбаную папку. Только начал приходить в себя, теперь еще вот это. Нервы уже ни к черту. Кому-то наверху взбрело в голову, что управлять тринадцатым отделом должен проверенный человек, без всяких магических штучек. И боевого генерала засунули в этот сумасшедший дом. Лучше бы сразу пристрелили.
Власов достал из сейфа початую бутылку коньяка. Допинг, конечно, слабенький, но нервы уже на пределе. Может, хоть немного сонливость разгонит. Опрокинув в себя грамм пятьдесят, Владимир Николаевич развернулся к Графу:
— Петр, ты же мне сам говорил, что парень перспективный. Ну и где его теперь ловить?
— За ним Золушка отправилась. И Волков. — Граф почесал кончик носа. — Первая смена облика самая тяжелая. Далеко уйти не должен.
— Не должен или не уйдет?
— Не должен. Парень пробился через стену полигона. Не мне вам рассказывать, какая там защита.
Генерал скосил глаза на экран ноутбука, где трехметровый ящер как раз вспарывал когтями листовое железо. На то, чтобы вспороть тридцатисантиметровую сталь, оборотню понадобилось не больше десяти секунд.
— Ты же говорил, что эти стены удержат любого. Парнишка даже…
— Еще я говорил, что парень — перспективный, — перебил Власова координатор. — Судя по отчету Золушки, он неосознанно подвешивает резак на кромки когтей. Двушку или трешку. Скорей, трешку, слишком быстро пробился. Сознание зверя работает на инстинктах. Если Александр очнется, то повторить сможет очень не скоро. Но вот в таком состоянии…
— А если не очнется? — Власов перебил координатора.
— Поймаем и убьем. Без вариантов. Такая зверушка в ста километрах от Москвы… Если он доберется до города — будут большие проблемы.
— Ладно, возьми на контроль. В город его не пускать. — Власов тяжело вздохнул. — Что по «Блокаде»?
— Осталось две Печати, вы же знаете, вся проблема в операторах. Питерских подключить не получилось, город их отторгает. Уже при настройке вектора пляшут. Так что звать гостей бесполезно, провести ритуал может только коренной москвич. Есть один на примете, но сил впритык. Вытянет или нет — бабушка надвое сказала.
— Петр, время поджимает. На меня давят.
— Владимир Николаевич, рисковать пока бессмысленно. Второго оператора все равно нет. Если с Ящером выгорит — отдам парня.
— Хорошо. Что с «крестами»?
— Я разговаривал с архиереем, договоренность в силе. Церковь обещала помочь. — На лице Графа не дрогнул ни один мускул, но Власов недаром работал с ним больше года.
— Я тоже не в восторге от них. Но аналитики единогласно утверждают, без их поддержки потерь будет больше.
— Когда они дожмут кровососов, примутся за нас, — ответил координатор.
— Значит, надо сделать так, чтобы не дожали. Не мне тебя учить. Ладно, это лирика, давай дальше.
— Армейцы работают по графику, Сердюков порядок гарантирует. Я к нему ездил, они на макете половину Москвы блокпостами утыкали. Наработок против беспорядков у них выше крыши. Я ему Игоря отдал, они там вместе черкают — последний лоск наводят. Серебром его обеспечили, над защитой работаем. Все, конечно, не успеем, но офицеров и бэтээры прикроем. В крайнем случае, пересидят до подхода вертолетов.
— Что по метрополитену?
— Поставлю своих. Сердюковцы там бойню устроят, огнестрел в подземке — это не выход.
— «Глушилки»?
Вместо ответа Граф достал из кармана простое серебряное колечко с белым камешком.
— Образец ушел в серию. Но срабатывает максимум три раза, емкость невелика. Добежать до патруля хватит, а там поставят временную блокировку и скажут, куда обращаться. Пункты раздачи по всей Москве. Но колец мало, сколько успеем — столько успеем. Ребята и так почти не спят.
Власов потер глаза, пытаясь собраться с мыслями. В отличие от своих подчиненных, он был простым человеком. Если организм сверхов перестраивался и трех — четырех часов сна им вполне хватало, то генералу с каждым днем становилось все сложней выдерживать заданный темп. В прошлом месяце он отпраздновал пятидесятилетие, и возраст давал о себе знать. Держать под контролем всю страну было практически нереально, но он пока справлялся. Знал бы кто, чего это ему стоило.
— По жертвоприношениям новостей нет?
Координатор отрицательно покачал головой.
— Понятно. Кофе будешь?
— Нет. Домой поеду, отдохну. Третий день не сплю.
— Ладно, займись тогда Ящером и ищи второго. Из-под земли мне его достань! Печати нужны, иначе не выстоим.
— Сделаю, Владимир Николаевич. Всего доброго.
— Давай. До завтра.
Я проснулся от холода. Пытаясь согреться, тело свернулось калачиком.
Юлька, зараза, опять окно настежь оставила!
В комнате было темно. Рука начала шарить по постели, пытаясь нащупать одеяло. Есть у меня такая привычка — все на пол сбрасываю. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что никакой кровати подо мной нет. Одна трава и листья. Понятно, почему мне лежать жестко и колет со всех сторон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
