ее четырехчленном делении, должна, таким образом, содержать: Введение в общую теорию, включающее общие криминалистические теории (теории, относящихся к нескольким разделам криминалистики), и три раздела, посвященные теоретическим основам криминалистической техники, тактики и частной методики. Каждый из этих трех разделов должен состоять из частных криминалистических теорий, относящихся только к данному разделу Общей теории криминалистики.
Это не значит, что система науки (учебного курса) криминалистики лишится своего общетеоретического раздела. Просто именовать его придется иначе, например, в тех вариантах, которые уже предложены в учебниках по криминалистике, изданных за последние годы: «Введение в криминалистику и ее теоретические основы»[118], «Теория и методология криминалистики»[119], «Теоретические и методологические основы криминалистики»[120] и т. д.
2.3. Виды криминалистических теорий и их интертеоретические связи в системе общей теории криминалистики
Теоретическая база криминалистики сегодня представлена теориями и учениями разных уровней и разной степени общности. Одни из них достигли высокой степени зрелости, другие находятся в стадии формирования. Различно и их методологическое значение. Некоторые теории и учения носят общий для криминалистики характер, распространяя свои положения на все или на большинство ее разделов. Это, например, теория криминалистической идентификации и диагностики, криминалистическая теория принятия решений, криминалистические учения о способах совершения преступлений, о личности преступника, о версии и некоторые другие. Возникнув как частные учения в криминалистической технике, тактике или частной методике, они по мере своего развития и, охватывая все более широкий круг познаваемых криминалистикой явлений, превращались в теории и учения, имеющие общее криминалистическое значение. Другие теории и учения, разрабатываемые в рамках отдельных разделов и отраслей науки, отличаясь меньшей степенью общности, сегодня сохраняют свой статус криминалистических теорий частного характера, существующих в рамках какого-то одного раздела или отрасли криминалистики. К примеру, учение о следах, теоретические основы судебного почерковедения, учение о следственной версии, теория принятия тактических решений и др.
Для обозначения сформировавшихся и формирующихся в системе криминалистики теорий и учений,[121] используют разные термины в разных их сочетаниях. Например, Р. С. Белкин, обращая внимание на подчиненный характер любой отдельно взятой криминалистической теории по отношению к Общей теории науки, называет все теории «частными криминалистическими теориями»; А. А. Эйсман, наряду с термином «общая теория криминалистики» использует и такое понятие, как «теории, общие для всех ее отраслей». Иначе обозначает криминалистические теории и учения Н. А. Селиванов, различая по степени общности «общие криминалистические теории и частные криминалистические теории». Насколько это разнообразие используемых терминов способно ввести в заблуждение относительно видовых различий криминалистических теорий и учений, и соответственно, породить сомнения в их принадлежности к тому или иному разделу криминалистики, становится понятным на примере отношения авторов к теории криминалистической идентификации.
Так, Р. С. Белкин утверждал, что данная теория не может быть признана общей теорией криминалистики, поскольку охватывает не весь предмет криминалистики, а только его часть. По этой и ряду других причин теория криминалистической идентификации должна рассматриваться, по мнению автора, как частная криминалистическая теория.[122]
Возражая Р. С.Белкину, и в то же время, избегая употребления термина «общая теория криминалистики», Н. А.Селиванов, называет теорию криминалистической идентификации достаточно зрелой общей криминалистической теорией. При этом автор относит ее к общетеоретической части криминалистики, в то время как частные теории, по его мнению, должны развиваться в рамках структурных подразделений криминалистической науки: криминалистической техники, тактики и частной методики.[123] В свою очередь, А. А.Эйсман отмечая универсальный характер теории криминалистической идентификации, включает эту теорию в состав общей теории криминалистики.[124]
Таким образом, Р. С.Белкин соотносит понятие «Общая теория криминалистики» с понятием «частных криминалистических теорий» как целого и частей.[125] Частными теориями автор при этом именует любые теории и учения, которые могут относиться к одному, двум или трем разделам криминалистики.[126] По мнению Р. С.Белкина, любая частная теория в системе общей теории криминалистики может быть в свою очередь представлена системой частных теорий более низкого уровня. В качестве примера он сравнивает теорию криминалистической идентификации с теорией графической или трассологической идентификации. Их связи действительно соответствуют связям «общего» и «частного». Между тем, вряд ли из этого следует делать вывод, будто бы с частными теориями более высокого уровня, частные теории меньшей степени общности «находятся в отношении целого и части».[127]
Дело в том, что общее и частное могут соотноситься между собой не только как часть и целое, но и как род и вид теорий. Именно в таком соотношении находятся идентификационные криминалистические теории рассматриваемых Р. С.Белкиным уровней. В них теория трассологической идентификации, не являясь «частью» общекриминалистической теории идентификации, представлена как ее подвид, наряду с баллистической, фотопортретной, почерковедческой и т. д. идентификацией. Тем не менее, их связь очевидна, но не как связь части и целого, а как связь рода и вида теорий.
Применяя для обозначения теории криминалистической идентификации разный понятийный аппарат, все авторы на самом деле пытаются сопоставить несопоставимое. Так, если Р. С. Белкин сравнивает теорию идентификации с общей теорией криминалистики, то Н. А. Селиванов, возражая ему, — с общей криминалистической теорией. В результате создается иллюзия разнообразия взглядов на методологическую сущность данной криминалистической теории и на ее место в системе теоретического знания. Ясно, однако, что смысл используемых понятий различен в той же мере, в какой различны понятия «общей теории права» и «общеправовой теории». Общая теория права, как известно, является самостоятельной отраслью знания, включающей множество теорий и учений, каждая из которых в отдельности, разумеется, не образует «общей теории права». И все же вполне может именоваться «общеправовой теорией», сформировавшейся в рамках правовой науки наряду с другими теориями и учениями общего характера (например, теорией правоотношений, учением о нормах права, теорией правового регулирования и т. д.).
В этом смысле теория криминалистической идентификации является общей криминалистической теорией, имеющей родовые признаки, по отношению к теории графической, трасологической или иной идентификации, которые в сравнении с теорией более высокого уровня должны рассматриваться как вид частных криминалистических теорий. И только Общая теория криминалистики, представленная системой частных криминалистических теорий, соотносится с ними как целое и часть. Очевидно, что в представлениях Р. С. Белкина понятия «общая теория криминалистики» и «частная криминалистическая теория» отражают их связь как
