шире традиционных для начала века представлений о ней как о технической прикладной научной дисциплине.[140] Уже с выходом в свет первых учебников по криминалистике (1935; 1938 гг.) эта тенденция находит свое выражение и в формулируемых определениях ее предмета, и в изложении авторами своих взглядов на наиболее существенное в предмете криминалистики.
Так, в учебнике 1938 года прямо говорилось, что «криминалистика есть наука о технике, тактике и методике расследования преступлений».[141] Именно в этом направлении в дальнейшем велись поиски оптимального определения предмета криминалистики, и к началу пятидесятых годов оно в целом сформировалось. За основу было принято определение, предложенное в 1950 г. А. И.Винбергом. Он писал, что криминалистика — это наука «о технических и тактических приемах и средствах обнаружения, собирания, фиксации и исследования судебных доказательств, применяемых для раскрытия преступлений, направленных против советского строя и установленного Советским государством правопорядка, выявления виновных и изыскания способов предупреждения преступлений».[142] Для данного исторического периода, когда теоретические основы криминалистики еще только начинали формироваться,[143] предложенное А. И.Винбергом и поддержанное большинством ученых определение ее предмета вполне отражало и достигнутый наукой уровень развития и представления о том наиболее существенном в ее предмете, что требовало повышенного внимания ученых и интенсивной разработки. А именно, в числе разрабатываемых автором были названы не только технические, но и тактические средства собирания доказательств в целях раскрытия преступлений, а также способы их предупреждения криминалистическими средствами.
Дальнейшее развитие криминалистики также требовало постоянного осмысления сущности познаваемых наукой явлений с выделением в определениях науки наиболее перспективных для исследования криминалистических проблем. Таким наиболее существенным для криминалистики, какидля любой науки, достигшейопределенногоуровня зрелости, к середине 60-х годов ХХ века становится познание законов, действующих в сфере изучаемых ею явлений, и отражающих объективно существующиезакономерности. Разумеется, изменение представлений о наиболее существенном в предмете криминалистики не могло не отразиться на формулировке его определений.
О закономерностях познаваемых явлений как о наиболее существенном в предмете, изучаемом криминалистикой, первым поставил вопрос Р. С.Белкин. Такой, действительно новый и более современный взгляд на сущность познаваемых криминалистической наукой явлений не стал, однако, новым видением предмета науки, а явился отражением его более глубокого изучения.
После некоторых доработок, в 1968 году Р. С.Белкин формулирует принципиально новое определение предмета криминалистики: «Криминалистика — наука о закономерностях возникновения, собирания, исследования, оценки и использования доказательств и основанных на познании этих закономерностей средствах и методах судебного исследования и предотвращения преступлений».[144]
Вся дальнейшая разработка учения о предмете криминалистики неизменно оказывалась связанной с анализом данного определения. По результатам проведенных дискуссий и анализа определений предмета криминалистики, предложенных другими авторами, Р. С.Белкин формулирует свое определение в окончательном виде:
«Криминалистика — наука о закономерностях механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, собирания, исследования, оценки и использования доказательств и основанных на познании этих закономерностей специальных средствах и методах судебного исследования и предотвращения преступлений».[145]
Упоминание в новом определении, наряду с закономерностями, результатов научных криминалистических разработок в виде специальных средств и методов стало, по сути дела, повторением того существенного в предмете науки, которое отмечалось и прежде, указывая на ее прикладную сущность. Ради таких средств наука в свое время и создавалась. Поэтому естественно, что ни одно из предложенных ранее определений предмета криминалистики не обошло вниманием эти познаваемые наукой объекты.
Указание в новом определении предмета криминалистики на закономерности, как на наиболее важное и существенное во всем спектре познаваемых наукой явлений, вовсе не означало, как это многим казалось, изменения взглядов на сам предмет науки. Новые определения, концентрируя внимание лишь на наиболее существенном в познаваемом ею предмете, и только с учетом потребностей сегодняшнего дня, ничего не изменили в отношении к главному — к спектру изучаемых криминалистикой явлений, отдельные аспекты, признаки, стороны которых составляют ее предмет. Эти явления объективной действительности как были, так и остаются теми, которые обозначил еще Ганс Гросс, и которые и сегодня остаются неизменными: «какими способами совершаются преступления» и как эти «способы исследовать и раскрывать».
Что касается «более криминалистических» признаков познаваемых наукой объектов и явлений, относящихся к ее предмету, то их поиск, отражая суть многих современных дискуссий о предмете криминалистики, фактически превратился в поиск новых, «более криминалистических» по мнению очередного автора формулировок определения этого предмета, а не новых явлений, заслуживающих быть к нему отнесенными.
Таких предложений в современных науковедческих исследованиях немало. В частности, для уточнения и придания большего «криминалистического» смысла определению предмета науки в последние годы предлагалось заменить в нем традиционно используемое понятие «раскрытия и расследования преступлений» на «механизм расследования». Челышева О. В., например, со ссылкой на Р. С.Белкина полагает, что таким образом легче будет отграничить криминалистику от процессуальной науки.[146]
На мой взгляд, ничуть не хуже, а в чем-то возможно даже лучше и точнее обозначить процедуру расследования термином «технология», оставив «механизм» только для обозначения криминалистических аспектов преступного деяния. Ну хотя бы потому, что термин «механизм» употребляется в качестве «определяющего порядок какого-либо вида деятельности» только в переносном смысле, а в прямом обозначает лишь внутреннее устройство машин, аппаратов и т. п.[147] Даже на слух «технология» воспринимается как более удачный термин для характеристики криминалистических аспектов предварительного расследования, поскольку вотличие от «механизма» уже в самом названии здесь заложена полезная предназначенность образующих технологию методов и процессов. Да и различать «разнополюсные» по своей природе процессы в деятельности человека — преступное деяние и его расследование, используя разнообразие заимствуемых технических терминов, было бы нелишне.[148]
Можно говорить, и это будет иметь некоторые основания, также о необходимости включения в определение предмета криминалистики не только закономерностей возникновения, но и закономерностей исчезновения доказательств, поскольку и те и другие изучаются криминалистикой.[149]
Аналогичные аргументы, которыми ученые пытаются обосновать необходимость дополнения формулировок определения предмета криминалистики, может дать нам и убежденность в том, что криминалистика изучает не только «закономерности» в процедуре познания события преступления, но и явления «случайные» по своей природе.[150]
Обнаружив таким образом «недостатки» прежних формулировок, можно развивать дискуссию и настаивать на изменении или дополнении определения предмета науки новыми «сущностями». Но правда будет и в том, что процесс «улучшения» определений не может,
