противоположным вопросом: есть ли в субъективной реальности что-то, чего нет в объективной объективности, чего нет в той самой окружающей среде, во взаимодействии с которой находится человеческий организм, что будет дальнейшим измерением структуры субъекта, являющейся предметом данного размышления? Не присутствует ли в этой субъективной реальности что-то свое, что не является простым отражением объективной объективности?
Ответ на этот вопрос, вне всякого сомнения, будет позитивным. Позитивным хотя бы в том смысле, что субъект своим восприятием, своим переконфигурированием объективной объективности привносит в эту объективность нечто новое. Для осмысления этого феномена Кант и ввел понятие «трансцендентального». Трансцендентальное — это то, что упорядочивает опыт, само оставаясь при этом вне опытного восприятия. Это то, что превращает хаотическую внешнюю реальность в удобный для субъективного восприятия интерфейс, упорядоченный, например, по оси пространства и времени. То, что помимо всего прочего превращает сложно устроенное человеческое тело в субъективное тело, по сути, в виртуальный/психический аватар тела, удобный для управления и навигации в окружающей среде, в котором огромное количество сложных физиологических процессов оказывается скрытым и отданным для автоматического регулирования специальным органам, находящимся по ту сторону субъективного восприятия.
Но является ли это трансцендентальное измерение, к обсуждению которого мы еще вернемся чуть ниже, единственным дополнением, которое существует в субъективной реальности по сравнению с реальностью объективной или, как мы ее называли, объективной объективностью? Наш ответ — безусловно, нет. В субъективной реальности наличествуют дополнительные элементы, к анализу которых мы и перейдем далее.
Для лучшего уяснения необходимо ввести еще одно уточнение: надо разделять субъекта в широком смысле этого слова, который, по сути, тождественен субъективной реальности (даже субъективная объективность — часть субъекта в широком смысле, так как она возникает путем субъективного препарирования объективной объективности), и субъекта в узком смысле этого слова, который подразумевает того, кто действует в этой субъективной реальности. Здесь можно воспользоваться терминологией Фихте, который говорил о триаде «Я — не-я — я». Фихтевское Я — это субъект в широком смысле, это тот трансцендентальный субъект, из которого творится субъективная реальность и в котором закладывается фундаментальное для этой субъективной реальности деление на я и не-я, т. е. на то, что имеет отношение ко мне (субъект в узком смысле), и то, что имеет отношение к миру (т. е. является не мной, не относится к субъекту в узком смысле).
Очевидным элементом субъекта в узком смысле является то, что мы будем называть субъективной субъективностью. Под субъективной субъективностью мы имеем в виду то осознанное отношение к субъективной объективности, которое является бесспорным фактом любой конкретной субъективной реальности. Мое отношение к тому или иному явлению, моя симпатия или антипатия к тому или иному человеку, мои чувства в связи с тем или иным жизненным происшествием, мои мысли по поводу того или иного явления — все это как раз и относится к измерению субъективной субъективности. По сути, речь идет обо всех доступных сознанию содержаниях, источником которых является не внешняя среда (в этом случае это часть субъективной объективности), но сам субъект, производящий эти содержания в ходе своего сознательного взаимодействия в пределах доступного для него Umwelt’а. Собственно, само человеческое Я как источник этих содержаний может быть названо ядром субъективной субъективности, тем генератором, который и питает производство этих содержаний. Впрочем, это Я тоже является виртуальным. Ведь, согласно теории виртуальной реальности, к этой реальности относится не только феноменально внешний по отношению к нам мир,
наше собственное Я также является всего лишь еще одним феноменальным образом, порожденным нашим мозгом и помещенным в самый центр симуляции[141].
Как пишет один из самых известных сторонников данной теории Томас Метцингер,
Путем помещения Я-модели внутрь модели мира создается центр. Этот центр есть то, что мы переживаем в качестве самих себя, в качестве Эго. Это исток того, что философы называют взглядом от первого лица… Мы проживаем свои жизни, находясь в Эго-туннеле[142].
Эта виртуальная реальность представляет собой
симулирующую мир навигационную систему, которая информирует саму себя, где и когда появляется опасность или возможность, а затем соответствующим образом направляет собственное поведение к ним или от них[143].
Однако здесь необходимо сделать важное с точки зрения психоаналитической теории уточнение. Психоаналитическая интерпретация добавляет к этому тезису о виртуальности Я тезис о том, что измерение виртуального субъекта не ограничивается Я. Виртуальный субъект шире Я, и далеко не все его измерения вообще доступны для осознания, не все из них попадают в то, что Метцингер называет «Эго-туннелем». Сознательное Я человека — лишь часть его субъективного мира, по большому счету это Я почти всегда является ложным, скрывающим гораздо большие — бессознательные — психические пласты, к восприятию которых данный субъект в настоящий момент не готов. Поэтому, говоря о Я как ядре субъективной субъективности, я имею в виду утопическое (т. е., по сути, недостижимое) Я, генерирующее все то бесконечное множество содержаний, которое хотя бы потенциально может стать доступным для сознательного Я и которое хотя бы потенциально может быть структурировано и систематизировано в некое единое субъективное целое (то, что в юнгианской традиции принято называть «самостью» или неким высшим Я, и то, что подразумевается в известной фразе Фрейда «там, где было Оно, должно стать Я»).
Мы называем эти содержания субъективными, так как в объективной объективности они отсутствуют, они исчезают вместе с исчезновением самого субъекта. После того как монитор сознания гаснет навсегда, вместе с ним — по крайней мере, согласно натуралистическому взгляду на мир — гаснут и все субъективные содержания, до этого активно наполнявшие поле сознания.
Объективная субъективность
Однако здесь возникает логичный вопрос — зачем нужно это тавтологическое понятие «субъективной субъективности»? Почему бы не назвать описываемый феномен просто субъективностью без дополнительного удваивающего прилагательного? Эта тавтология необходима нам для того, чтобы органично ввести следующий элемент субъективной реальности, который, собственно, и является центральным для нашего рассмотрения. Речь идет об объективной субъективности.
Объективная субъективность — это наиболее любопытный элемент субъективной реальности. И одновременно наиболее парадоксальный. Действительно, как нечто объективное
