Дело вот в чем: пока уровень долгов относительно низок, экономические неурядицы, как правило, случаются редко. В экономике с низким уровнем долга заимствования обычно представляются безопасными, а память о неприятностях, связанных с долгом, теряется в историческом тумане. Со временем такое ощущение безопасности ведет к ослаблению стандартов кредитования. У предприятий и частных лиц входит в привычку брать взаймы, и общий уровень левериджа в экономике повышается.
Все это, разумеется, готовит почву для будущей катастрофы. На определенном этапе наступает момент Мински – термин, введенный в обиход Полом Маккалли из инвестиционного фонда «Pimco». Этот момент иногда называют моментом койота Вайла [12] , по имени персонажа мультфильма, который прыгает со скалы, зависает в воздухе, смотрит вниз и только потом, в соответствии с законами мультипликационной физики, падает.
Если уровень долга достаточно высок, катализатором момента Мински может стать все, что угодно, – обычный экономический спад, лопнувший на рынке жилья мыльный пузырь и т. д. Конкретная причина особого значения не имеет, важен лишь тот факт, что заимодавцы вновь осознают риски кредитования, а дебиторы вынуждены начать делеверидж, запуская спираль долговой дефляции Фишера.
Теперь обратимся к цифрам. График на с. 83 отображает долг американских семей в процентах к ВВП. Я использовал соотношение с ВВП, или общим доходом, полученным в экономике, чтобы скорректировать влияние инфляции и экономического роста. В 1955 году в долларовом выражении долг был приблизительно в 4 раза выше, чем в 1929-м, но по сравнению с масштабами экономики гораздо ниже.
Уменьшение и увеличение долга американских семей
Долг американцев уменьшился во время Второй мировой войны, что стало основой экономического процветания, однако после 1980 года кривая показателя долга пошла вверх, создав предпосылки для нынешней депрессии.
Источник: «Historical Statistics of the United States», millennial ed. (Oxford University Press) и совет управляющих Федеральной резервной системы.
Один статистический ряд охватывает период с 1916 по 1976 год, а второй – с 1950 года до наших дней. Я показал оба ряда, полагая, что это нужно для того, чтобы увидеть картину в целом.
И какую картину! Резкий рост соотношения долга и ВВП с 1929 по 1933 год – это долговая дефляция Фишера в действии. ВВП снижался, и усилия заемщиков уменьшить долг вызвали сочетание депрессии и дефляции, что еще больше усугубило долговые проблемы. Восстановление экономики в результате реализации «Нового курса», несмотря на все его несовершенство, вернуло уровень долга к исходному состоянию.
Затем началась Вторая мировая война. В это время частный сектор в основном не имел доступа к новым кредитам, а цены и доходы росли. В конце войны уровень долга частных лиц был чрезвычайно низок по отношению к доходам, что вызвало у населения резкое увеличение спроса после отмены нормирования товаров и ограничений военного времени. Многие экономисты (и большинство бизнесменов) предполагали, что после войны Америка снова скатится в депрессию, но случился громадный бум личного потребления, особенно покупки жилья. Этот бум двигал вперед экономику, пока Великая депрессия не превратилась в далекое воспоминание.
Именно угасание памяти о Великой депрессии подготовило почву для беспрецедентного роста долга, начавшегося примерно в 1980 году. Да, это совпало с избранием Рональда Рейгана – политика тоже сыграла свою роль. Долг начал увеличиваться не только потому, что кредиторы и заемщики забыли о возможных неприятностях, но и из-за амнезии политиков и экспертов, которые начали избавляться от постановлений, введенных в 30-х годах, чтобы не допустить повторения бед.
Беды, разумеется, повторились. В результате разразился не просто экономический кризис, а экономический кризис особого вида, при котором разумная на первый взгляд политика зачастую оказывается абсолютно неверной.
Экономика Зазеркалья
Если вы потратите хотя бы немного времени и послушаете, что говорят считающиеся высококвалифицированными специалистами люди о нынешнем состоянии экономики – а моя работа эксперта требует этого, – то в конце концов поймете, в чем главная проблема. Эти люди используют неподходящие метафоры. Они рассматривают экономику США как семью, попавшую в трудную ситуацию, с сократившимися по не зависящим от ее членов причинам доходами, обремененную долгом, который при имеющихся поступлениях в бюджет слишком велик. Выход, по мнению этих людей, есть только один: нужно быть скромными и благоразумными. Мы должны затянуть пояса, урезать расходы, платить по долгам, сократить траты.
Но сейчас кризис совсем другого типа! Доходы уменьшаются именно потому, что мы мало тратим, и сокращение расходов еще больше уменьшит доходы. У нас действительно есть проблема чрезмерного долга, но мы должны деньги не каким-то инопланетянам, а друг другу, и это огромная разница. Что касается сокращения издержек. По сравнению с кем? Если все попытаются сократить затраты, станет только хуже.
Другими словами, мы временно оказались по ту сторону зеркала. Сочетание ловушки ликвидности (даже нулевые ставки процентов недостаточно низки для восстановления полной занятости) и груза чрезмерного долга перенесло нас в мир парадоксов, в котором скромность – это зло, благоразумие – глупость, а большинство мер, за которые ратуют «серьезные» люди, на самом деле лишь ухудшает ситуацию.
О каких парадоксах идет речь? Один из них, парадокс бережливости, обычно рассматривают во вводном курсе экономики, хотя по мере того, как мы все реже вспоминаем о Великой депрессии, этот термин выходит из моды. Представьте ситуацию, когда все одновременно пытаются увеличить сбережения. На первый взгляд усиленное стремление к сбережению должно вылиться в рост инвестиций – больше расходов на новые предприятия, офисные здания, торговые центры, оборудование и так далее, что увеличит будущее богатство. Однако в депрессивной экономике всеобщее стремление к бережливости (и значит, уменьшению расходов) приводит к снижению доходов и ослаблению производства. Спад углубляется, и бизнес не увеличивает, а сокращает инвестиции: когда каждый потребитель в отдельности пытается увеличить свои сбережения, совокупный объем сбережений в конечном счете уменьшается.
Считается, что парадокс бережливости не обязательно обусловлен чрезмерными займами в прошлом, хотя на практике именно этот путь приводит к продолжительному спаду в экономике. Тем не менее долговое бремя становится причиной двух других парадоксов, связанных с уже рассмотренным.
Во-первых, это парадокс делевериджа, который нам знаком. Вспомним остроумную фразу Фишера: чем больше должники платят, тем больше они должны. Мир, где значительная часть отдельных людей и/или компаний пытается выплатить все долги сразу, – это мир уменьшающихся доходов и стоимости активов, в котором проблема долга только усугубляется.
