Впрочем, в 30-х годах прошлого столетия этих традиционных мер оказалось недостаточно, и в дело вмешался конгресс. Закон Гласса-Стиголла 1933 года и аналогичные законы, принятые в других странах, установили систему «дамб» для защиты экономики от финансовых наводнений. Примерно полвека эта система прекрасно справлялась с поставленной перед ней задачей.
С одной стороны, закон Гласса-Стиголла провозглашал создание Федеральной корпорации по страхованию депозитов (ФКСД), которая гарантировала (и сегодня гарантирует) защиту вкладчиков при крахе их банков. Если вы видели фильм Фрэнка Капры «Эта прекрасная жизнь» («It’s a Wonderful Life»), где есть эпизод с массовым изъятием вкладов в банке главного героя, вам будет интересно узнать, что эта сцена давно устарела: в то время, то есть после Второй мировой войны, вклады уже страховались и массовые изъятия остались в прошлом.
С другой стороны, закон Гласса-Стиголла ограничивал степень риска, на который мог пойти банк. Это было необходимо в связи с введением страхования вкладов, которое могло создать огромный «моральный риск». Иными словами, могла возникнуть ситуация, когда банкиры без всяких помех – все застраховано правительством – собирают много денег и вкладывают в высокорискованные и высокодоходные проекты, посчитав, что в любом случае ничего не теряют. Первая из многочисленных катастроф, связанных с дерегуляцией, произошла в 80-х годах ХХ века, когда ссудо-сберегательные учреждения наглядно продемонстрировали, что такого рода азартная игра, оплачиваемая налогоплательщиками, вполне реальна, а не является лишь теоретически вероятной.
Таким образом, банки обязали подчиняться определенным правилам, которые не позволяли рисковать средствами вкладчиков. Самое интересное, что любой банк, принимающий вклады, был ограничен в выдаче кредитов. Средства вкладчиков нельзя было использовать для игры на фондовых и товарных рынках. Одному и тому же учреждению запрещалось принимать вклады и осуществлять спекулятивные операции. Все это значит, что закон строго разграничивал обычную банковскую деятельность, которой занимались такие банки, как «Chase Manhattan», и инвестиционную банковскую деятельность, на которой специализируется, например, «Goldman Sachs».
Из сказанного выше следует, что благодаря страхованию массовое изъятие вкладов ушло в прошлое, а регулирование заставило банки проявлять большую осторожность в выдаче кредитов, чем до Великой депрессии. Результатом стал продолжительный период относительной стабильности и отсутствия финансовых кризисов, который Гэри Гортон, экономист из Йельской школы менеджмента, назвал временем спокойствия.
Перемены начались в 1980 году.
Да, именно в том году, когда президентом стал Рональд Рейган и начался крутой поворот американской политики вправо. Однако в определенном смысле избрание Рейгана лишь формализовало резкое изменение взглядов на роль государства, которое началось уже при Картере. Администрация Картера инициировала дерегулирование деятельности авиакомпаний, что повлияло на способ передвижения американцев по стране, грузовых автотранспортных перевозок, изменившее систему распространения товаров, а также нефтяной и газовой отрасли. Между прочим, эти меры пользовались и пользуются почти полной поддержкой у экономистов: для того чтобы государство устанавливало тарифы на пассажирские авиа– или автотранспортные перевозки, нет никаких причин, а повышение конкуренции в этих отраслях повсеместно повлекло за собой выигрыш в производительности.
Вспоминая атмосферу того времени, я не удивляюсь, что финансы также стали предметом дерегулирования. Большой шаг в этом направлении также был сделан при президенте Картере, подписавшем закон о дерегулировании депозитных учреждений и денежно-кредитном контроле, который отменил нормы, запрещавшие банкам выплачивать проценты по многим видам вкладов. В 1982 году Рейган подписал закон Гарна-Сен-Жермена, ослаблявший ограничения на виды кредитов, которые могли выдавать банки.
При этом не было принято во внимание, что банковское дело отличается от автомобильных перевозок… В результате дерегулирование привело к повышению не столько эффективности, сколько риска. На первый взгляд разрешение банкам конкурировать при помощи ставок по вкладам выгодно для потребителей, однако постепенно это превращало банковское дело в состязание в безрассудстве – выплачивать вкладчикам «конкурентные» проценты мог себе позволить только тот, кто выдавал сомнительные кредиты. Снятие ограничений на банковские процентные ставки повысило привлекательность рискованных кредитов, поскольку банкиры получили возможность давать ссуды кредиторам, которые обещали заплатить много, но. могли не выполнить обещания. Масштабы расточительности увеличились еще больше, когда были смягчены ограничения на определенные виды деятельности или те, что касались индивидуальных заемщиков.
Эти изменения привели к резкому росту кредитования и рисков кредитования, а также – через несколько лет – к серьезным проблемам для банковского сектора, усиленным тем, что одни банки, чтобы выдавать кредиты, занимали деньги у других.
Курс на дерегулирование с уходом Рейгана из Белого дома не закончился. Одно из самых серьезных послаблений было сделано при следующем президентском правлении, когда победил кандидат от Демократической партии. Билл Клинтон нанес последний удар по директивам времен Великой депрессии, отменив ограничения закона Гласса-Стиголла, разделявшего коммерческие и инвестиционные банки.
И даже эти изменения в регулировании, по всей видимости, были не столь значительны по сравнению с отсутствием необходимых перемен – регулирование не совершенствовалось вместе с изменяющейся природой банковского дела.
В конце концов, что такое банк? Традиционно банком называли депозитарное учреждение, место, где можно сделать вклад, передав деньги в окошко, и в любое время забрать их из того же окошка. Но с точки зрения экономики банком является любое учреждение, берущее краткосрочную и выдающее долгосрочную ссуду, обещающее людям легкий доступ к своим средствам, даже если большая часть этих средств используется для инвестиций, которые невозможно быстро перевести в наличные деньги. Раньше этим занимались учреждения, где в больших зданиях с мраморными полами в ряд сидели кассиры, однако есть и другие варианты.
Один из самых показательных примеров – фонды денежного рынка, которые не имеют физического присутствия, подобно банкам, и не выдают наличные (зеленые бумажки с портретами умерших президентов) как таковые, но в остальном работают почти так же, как текущие чековые счета. Бизнес, ищущий применение наличным деньгам, часто обращается к репо [18] , когда заемщики, например «Lehman Brothers», занимают деньги на очень короткий период (нередко всего на одну ночь), используя в качестве залога такие активы, как обеспеченные закладными ценные бумаги. Полученные деньги идут на покупку аналогичных активов. Существуют и другие инструменты, в частности ценные бумаги с аукционной ставкой, которые выполняют те же функции, что и банки, но на них не распространяются правила банковской деятельности.
