Доход
Даже средний доход – доход обычной семьи – не взлетел вверх в период дерегулирования, а медианный доход – доход семей в центре распределения – рос черепашьими темпами…Доход 1 % самых богатых
.. но средний доход 1 % самых богатых резко увеличился.
Источник: Census U. S., Piketty T., Saez E. Income Inequality in the United States: 1913–1998//Quarterly Journal of Economics. February, 2003.
На втором графике показано, как обстояли дела у людей на вершине пирамиды – в данном случае у 1 % самых богатых, против которых выступали представители движения «Захвати Уолл-стрит». У первых с началом финансового дерегулирования рост доходов действительно стал беспрецедентным. Скорректированные с учетом инфляции, их доходы по сравнению с 1980 годом выросли почти в 4 раза. Это значит, что элита получила огромную выгоду от дерегулирования, а суперэлита и сверхэлита – самые богатые (0,1 и 0,01 %) – еще большую. Доходы одной десятитысячной самых богатых американцев увеличились на 660 %. Именно это обстоятельство объясняет появление в Коннектикуте тадж-махалов.
Необыкновенный рост доходов элиты даже при не самых блестящих успехах экономики и скромном росте доходов среднего класса вызывает два вопроса. Первый: почему так случилось? Этот аспект я затрону лишь вкратце, поскольку он не является главной темой моей книги. Второй вопрос – какое отношение это имеет к экономической депрессии, которую мы сейчас переживаем? Сложная, но очень важная тема.
Попробуем разобраться с резким ростом доходов представителей высших слоев общества.
Почему богатые становятся еще богаче?
До сих пор дискуссии об усиливающемся неравенстве часто сводились к растущему вознаграждению за высокую квалификацию. Утверждалось, что современные технологии создают спрос на высокообразованных работников, уменьшая потребность в монотонном и/или физическом труде. Поэтому высокообразованное меньшинство опережает менее квалифицированное большинство. Так, например, в 2006 году глава Федеральной резервной системы Бен Бернанке, говоря об усиливающемся неравенстве, предположил, что его основная причина – увеличивающийся разрыв в доходах 20 % высокообразованных работников и остальных 80 %.
Следует признать, что доля истины в его словах есть: в последние 30 лет доходы людей, имеющих хорошую калификацию, росли быстрее. Заработная плата американцев, закончивших университет, увеличилась по сравнению с теми, кто получил только среднее образование, а зарплата прошедших последипломное обучение выросла по сравнению с заработной платой остановившихся на степени бакалавра.
Конечно, сосредоточившись исключительно на разнице зарплат, определяющейся образованием, мы не увидим не просто элемент общей картины, а большую ее часть. Дело в том, что самые высокие доходы получили не все работники, имеющие высшее образование, а горстка очень богатых людей. У преподавателей средней школы, как правило, за плечами университет, они имеют степень магистра или доктора, однако рост их доходов, мягко говоря, несравним с ростом доходов руководителей хедж-фондов. Вспомним, что 25 руководителей таких фондов заработали в 3 раза больше, чем 80 тысяч нью-йоркских учителей.
Девиз движения «Захвати Уолл-стрит» – «Нас 99 %», и он гораздо понятнее, чем рассуждения представителей истеблишмента о разнице в образовании и квалификации. И такой точки зрения придерживаются не только радикалы. Осенью 2011 года абсолютно внепартийное, в высшей степени респектабельное Управление конгресса США (СВО) по бюджету опубликовало доклад, в котором подробно представлен рост неравенства с 1979 по 2007 год. Оказалось, что за этот период рост доходов у 20 % «верхних» минус 1 %, выступающих под флагом движения «Захвати Уолл-стрит» составлял 65 %. Это совсем неплохо, особенно по сравнению с располагающимися пониже: у семей со средним доходом прибавка была наполовину меньше, а у самых бедных 20 % доходы увеличились лишь на 18 %. В то же время у 1 % наиболее обеспеченных они выросли на 277,5 %, а у 0,1 и 0,01 % сверхбогатых еще больше.
Естественно, увеличение доходов очень обеспеченных приобретает большое значение, когда мы задаемся вопросом, как распределились плоды экономического роста. Согласно докладу СВО, доля чистого дохода 1 % самых богатых выросла с 7,7 до 17,1 % от общего дохода, то есть при прочих равных условиях на долю всех остальных приходится на 10 % меньше. Вопрос можно сформулировать иначе: в какой степени усиление неравенства обусловлено тем, что доходы 1 % самых богатых росли быстрее, чем доходы всех остальных? Широко распространенный критерий расслоения доходов (коэффициент Джини) гласит, что смещение дохода в пользу 1 % наиболее обеспеченных объясняет примерно половину этого усиления.
Почему же 1 %, а если точнее, 0,1 % самых богатых добились намного большего, чем все остальные?
На этот счет у экономистов нет единого мнения, и причины подобных разногласий очевидны. Прежде всего, до недавнего времени многие из них не считали доходы самых обеспеченных достойным предметом для исследования, полагая, что этим сведениям место на страницах таблоидов, помешанных на жизни знаменитостей, а не серьезных научных журналов. Понимание, что доходы богатых – это совсем не пустяки, а один из главных показателей того, что происходит в американской экономике и американском обществе, пришло совсем недавно.
Как только экономисты стали изучать, что происходит у 1 и 0,1 % самых богатых, выявились два неприятных аспекта. Одно лишь обсуждение этого вопроса было равносильно началу боевых действий: распределение доходов в верхних слоях общества считается областью, в которой любой осмелившийся высунуться из окопа принимает на себя огонь «артиллеристов», нанятых для защиты интересов состоятельных. Так, например, несколько лет назад Томас Пикетти и Эммануэль Саез, работа которых позволяет проследить изменения в неравенстве за достаточно долгий период, подверглись ожесточенной критике со стороны Алана Рейнольдса из Института Катона [22] . Кстати, эксперты этого института десятилетиями утверждали, что вопрос неравенства не представляет интереса, и каждый раз, когда их очередной аргумент полностью разбивали, они выдвигали новый.
Более того, даже без учета политики доходы сливок общества не являются подходящим объектом для инструментов, востребованных в экономике. Представители моей профессии в большинстве случаев имеют дело со спросом и предложением (с другими аспектами экономики, разумеется, тоже), но это основные инструменты для анализа, а те, кто получает запредельно высокие доходы, не живут в мире спроса и предложения.
