«Мы непременно побеседуем, причем очень скоро», — решила принцесса, чувствуя, как в животе у нее образовалась щекочущая пустота.
Руже сопроводил ее в кабинет, примыкающий к королевской часовне. По щелчку пальцев маркиза священник, стоявший у придела в ожидании желающих исповедоваться грешников, бесшумно удалился. Маркиз аккуратно притворил за собой дверь и прислонился к ней спиной.
Итак, Рене безраздельно завладела его вниманием. Одна из причин, по которой она выбрала Руже в качестве сопровождающего, заключалась в том, что он свободно изъяснялся на бретонском диалекте французского, который за пределами графства понимали очень немногие. Сейчас для принцессы не было важнее задачи, чем сохранить в тайне все, что она имела ему сказать.
— Кто этот второй кардинал, с седой бородой?
Маркиз с вызовом скрестил руки на груди.
— Кардинал Лоренцо Кампеджио. У вас есть еще вопросы?
Рене взглянула прямо в темные глаза Руже. Маркиз Пьер–Франсуа де Руже был мужчиной сорока с небольшим лет, среднего роста и телосложения, с черными как вороново крыло волосами и сединой на висках. Маркиз считался весьма привлекательным мужчиной. Будучи вдовцом, он пользовался неизменной популярностью у дам при дворе французского короля, особенно у вдовушек, мечтающих обзавестись вторым мужем. Маркиз считался неплохим военачальником и искусным царедворцем, обладал обширными земельными владениями и неизменно руководствовался исключительно личными интересами. Он обожал охоту, содержал нескольких любовниц, жил в роскоши, что полагал вполне естественным. Ирония судьбы заключалась в том, что короли не любили его, и это изрядно раздражало маркиза. Обладая несомненным нюхом на опасность и талантом выживать в самых невероятных эскападах, Руже все–таки оставался предсказуемым и заурядным существом, поскольку чрезмерные амбиции мешали ему воспользоваться острым умом к своей вящей выгоде.
Рене прекрасно знала, что он не доверяет ей, недолюбливает и презирает ее за то, что она играет первую скрипку в их сомнительном предприятии. Говоря военным языком, его призвали на службу, обязали повиноваться без рассуждений и немедленно выполнять все распоряжения принцессы. Но больше всего маркиза раздражал тот факт, что ей была поручена секретная миссия, о которой он не имел ни малейшего представления.
— Расскажите мне о нем.
— Кампеджио? Ему уже почти полстолетия, и, по слухам, он более добродетелен, чем старая уродливая девственница. Что вам от него нужно? Только не говорите мне, что вас послали для того, что бы соблазнить его.
Да, пожалуй, разговор будет долгим. Рене вздохнула.
— Прошу вас, отвечайте на вопрос.
— Собственно, мне больше почти нечего добавить. Он прибыл в Англию, чтобы подвигнуть короля на очередной крестовый поход против мавров, надеясь раздуть прежнее пламя в сердце молодого льва. Нищенствующий попрошайка, как и все их племя.
— Где он остановился?
— В городском дворце кардинала Уолси, на площади Йорк–плейс.
Йорк–плейс! Святая Дева Мария, наконец–то, дело сдвинулось с мертвой точки.
— Eh bien[20], раз уж мы заговорили об этом, полагаю, что могу поставить вас в известность о том, что я съезжаю из гостиницы «Грейхаунд» и переселяюсь в дом его светлости герцога Норфолка на Стрэнде. Сообщаю это на тот случай, если вам вдруг понадобятся мои услуги… Его светлость предложил мне погостить у него, и я с благодарностью принял его приглашение.
«Изнеженный глупец! Он же использует тебя, а потом выбросит за ненадобностью».
— Вы нужны мне при дворе. Гостиница располагается в непосредственной близости от дворца. А до Стрэнда на лодке добираться никак не менее часа, в зависимости от погоды. Мы прибыли сюда не для того, чтобы играть в мяч. А если вам так уж хочется осмотреть новую игрушку Норфолка, то советую вам бывать там с визитами, а не жить постоянно.
Руже нахохлился.
— Для чего я вам понадобился? Или вы хотите сделать из меня комнатную собачку?
— Будьте же благоразумны, Руже. Норфолк примется угощать вас вином и роскошными яствами, войдет к вам в доверие и выманит у вас какое–нибудь обещание. Неужели вы не понимаете, что именно в этом и состоит его намерение? Он презирает Уолси и стремится установить личные отношения с королем Франциском.
— К чему вы клоните, мадам?
— К тому, что вам совершенно не обязательно настраивать против себя лорда–канцлера Англии. Пока мы действуем в интересах нашего короля, неразумно устанавливать близкие отношения с важными персонами этого двора. И вы поступите мудро, если ваше имя не станут связывать с врагами Уолси.
Маркиз подался вперед, схватил Рене за запястье и рывком притянул к себе вплотную.
— Дерзкая девчонка! Не смейте читать мне нотации о правилах хорошего тона и придворного этикета! — Взгляд его зацепился за край скромного декольте принцессы. — Для чего мы прибыли в Англию? В чью постель вам приказано пробраться?
— Отпустите меня, месье, — твердо сказала принцесса. — Иначе вам придется пожалеть о своем поведении, когда вас отзовут отсюда.
В его черных глазах сверкнула ненависть.
— Неужели я должна напоминать вам о том, что прибыльный рудник в Бретани, приносящий вам львиную долю доходов, находится в моей власти? — негромко промурлыкала она.
— Вы сам дьявол! — взревел Руже, отказываясь верить своим ушам.
— Я приказала закрыть его до тех пор, пока не вернусь во Францию, успешно завершив порученную мне миссию мира.
Его глаза округлились от изумления.
— Вы лжете!
— В моих апартаментах лежит копия королевского указа. Что вы предпочитаете — увидеть его собственными глазами или воспользоваться драгоценным временем, еще оставшимся в нашем распоряжении, чтобы восстановить свою кредитоспособность?
На лице маркиза отразилась бессильная ярость.
— Чего вы от меня хотите?
Рене внешне казалась совершенно невозмутимой. У нее было множество причин для беспокойства, но маркиз не входил в их число.
— Для начала я требую, чтобы вы отпустили меня. — Он мгновенно разжал руку. — Вот так–то лучше. — Принцесса одарила его очаровательной улыбкой. — Кардинал Йорк. Я желаю встретиться с ним. Аудиенция должна быть совершенно неофициальной и…
— Так вот куда ветер дует? — Руже презрительно фыркнул. — Шлюху королевской крови отправляют выведать государственные секреты?
Рене отвесила ему пощечину, и маркиз от неожиданности даже не успел перехватить ее руку.
— Мадам, вы испытываете мое терпение, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Но, взглянув ей в глаза, он вдруг вздохнул и криво улыбнулся, успокаиваясь. — Когда женщина бьет мужчину, обычно она напрашивается на то, чтобы ее уложили в постель. Вы этого от меня хотите? Покувыркаться на молитвенной скамеечке?
