Рене отвесила ему пощечину, и маркиз от неожиданности даже не успел перехватить ее руку.
— Мадам, вы испытываете мое терпение, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Но, взглянув ей в глаза, он вдруг вздохнул и криво улыбнулся, успокаиваясь. — Когда женщина бьет мужчину, обычно она напрашивается на то, чтобы ее уложили в постель. Вы этого от меня хотите? Покувыркаться на молитвенной скамеечке?
— Вы ведете себя грубо и несдержанно, да еще и богохульствуете вдобавок. Нет, благодарю. Кувыркание меня не интересует. Я хочу, чтобы вы устроили мне аудиенцию с лордом–канцлером. Вы еще способны совершить столь выдающееся деяние? — Внимательно вглядываясь в лицо маркиза, Рене вдруг поняла, что, помимо кнута, можно пустить в ход и пряник. — Да, признаю, я предприняла некоторые предосторожности, чтобы гарантировать ваше сотрудничество, поскольку мне прекрасно известно, что вы — не из тех мужчин, которые с легкостью примут главенство женщины над собой. Но я специально просила о том, чтобы именно вас назначили сопровождать меня.
На лице Руже вновь отразилась растерянность.
— Вы специально просили за меня?
— Не стоит так расстраиваться, месье. Мы с вами очень похожи, хотя вам еще предстоит многому научиться.
Маркиз покраснел до корней волос. До сих пор он полагал ее совершенным ничтожеством, не разбирающимся в дипломатии. Но теперь Руже отнесся к ней совсем по–другому. Уважение смешивалось с презрением. Тонкие губы растянулись в хищной улыбке, обнажая безупречно ровные зубы.
— Мои поздравления, мадам. Вам удалось произвести на меня должное впечатление. До сих пор я не считал, что нашему сюзерену очень уж повезло с родственниками, но вы, разумеется, достойная дочь своего отца. — Он поднес ее затянутую в перчатку ладонь к губам и поцеловал. — Можете располагать мною во всем, что касается выполнения нашей миссии. Что же до кардинала Йорка…
— Я бы хотела встретиться с его высокопреосвященством и передать ему личное послание нашего короля.
Черты лица маркиза вновь обрели каменную твердость.
— Что за послание?
Рене улыбнулась, думая о шелковых путах.
— Тайна нашего мирного посольства, истинная причина нашего пребывания здесь.
— Скажите мне, — шепотом взмолился он, всем своим видом выражая неуемное любопытство.
— Король Франциск, — Рене сознательно мучила маркиза, не спеша делиться секретами, — намерен заключить между Англией и Францией мировое соглашение, подыскав для своей свояченицы достойного супруга–англичанина.
— То есть для вас?
— Наверняка у доброго кардинала есть несколько кандидатов на примете, какой–нибудь молодой английский герцог или сын герцога… Я ведь располагаю завидным приданым. — Принцесса выразительно пожала плечами, позволяя ловушке захлопнуться.
— Мы прибыли сюда, чтобы подобрать вам супруга? — Руже выглядел озадаченным и одновременно крайне заинтересованным. — Но для этого вовсе не требуется ваше присутствие. Могут пройти долгие месяцы, прежде чем закончится отсев кандидатов, затем еще несколько месяцев займут переговоры, потом подписание брачных контрактов…
— Тогда давайте скажем так: Уолси может ускорить процедуру поисков. Он наверняка сочтет невероятной удачей то, что именно к нему французы обратились с подобной просьбой. — Рене не собиралась разыгрывать свой фарс до конца, но это не имело решительно никакого значения. Ей просто нужно было попасть в замок Йорка. Чем скорее, тем лучше. Принцесса положила руку на атласный рукав камзола маркиза. — Прошу вас, устройте мне это свидание. Мне очень нужно встретиться с кардиналом во дворце Йорка — сегодня вечером, ночью, как можно скорее!
Руже опустил взгляд на ее руку.
— Посмотрим, что здесь можно сделать.
Сэр Уолтер, проводив французских шпионов до дверей часовни, вернулся на шумную галерею, откуда он мог одновременно наблюдать за кабинетом часовни и за входом в приемную короля. «Самая богатая невеста во всем христианском мире», — сказал Норфолк. Дочь покойного короля Франции, свояченица нынешнего сюзерена, дважды герцогиня, лишенная невинности, но оттого не утратившая привлекательности.
Норфолк, молчаливый и сдержанный, никогда не говорил ничего без вполне определенной цели. Следовательно, расшифровал его слова Уолтер, герцог ожидает от него, что он примет полученные сведения как руководство к действию. Игра, которую Уолтер намеревался затеять с драгоценной принцессой, несомненно, стоила свеч. Завоевав ее расположение — а при удаче и оказавшись в ее постели, — он поправит пошатнувшееся благосостояние собственной семьи. Хищная улыбка скользнула по его губам. Вряд ли ухаживание за принцессой станет для него неприятной и невыполнимой задачей. Невзирая на ее, по слухам, острый язычок, своевольная Рене представляла собой лакомый кусочек.
На глаза ему попался офицер из гвардии Валуа. Мужчина остановился, чтобы окинуть внимательным взглядом переполненную галерею. Грудь его часто вздымалась. Пожалуй, Уолтер рискнул бы предположить, что принцесса с успехом улизнула от своего тело хранителя. Дружески улыбнувшись офицеру, Уолтер произнес по–французски:
— Вы найдете свою венценосную подопечную в часовне. Она совещается там с французским посланником.
— Благодарю вас, сэр. — Телохранитель говорил по–французски с сильным итальянским акцентом. — Мадам совершенно не думает о собственной безопасности и все время избегает меня, к моему величайшему огорчению.
— Быть может, если вы время от времени станете предоставлять ей некоторую свободу действий, она с большим пониманием отнесется к вашей опеке, — учтиво посоветовал мужчине Уолтер. Он протянул офицеру руку. — Сэр Уолтер Деверо.
Офицер крепко пожал ее.
— Лейтенант Армадо Бальони.
— Бальони? Я знавал одного барона по имени Малатеста Бальони, владетеля Спелло.
На лице Армадо расцвела улыбка.
— Малатеста — мой брат! Вы встречались с ним?
— Пять лет назад я сражался в рядах Лиги Камбраи[21] в Италии. С вашим почтенным братом мы подняли несколько заздравных кубков и повеселились в компании доступных женщин. — Уолтер не стал упоминать о том, что в те времена он был простым ратником, нищим наемником, которому были не по карману даже приличные доспехи. И тут ему в голову пришла блестящая мысль. Он улыбнулся офицеру с заговорщическим видом, как мужчина мужчине. — Как вы отнесетесь к тому, чтобы пропустить пару кружек прокисшего эля и побарахтаться с завшивевшими, зато не прокаженными девицами легкого поведения в публичном доме после полуночи?
Армадо просиял.
