Если тебе нужны баллы рейтинга, я попробую что-нибудь еще сделать. Я не могу обещать, потому что последний месяц система стала меня отслеживать. По этой же причине это письмо исчезнет через три минуты после того, как ты его откроешь».
Как это — сжег все рисунки?
Тина на доли секунды представила, как горят рисунки, которые привыкла видеть на страничке Майи.
Открыла ее рейтинговую страничку. Вот они, все, которые видела раньше. Уличный музыкант, скрипка которого излучаем зачаровывающее свечение. Вечерний город, свет фонарей которого сливается со звездной дорожкой. Яблоко. Майя как-то писала, что на их этаже фруктовые деревья не растут, поэтому свежие яблоки она никогда не пробовала. Только повидло в маминых пирожках. Разве что последние три дня нет обновления.
Не поверить? Но рисунки на бумаге легко горят.
Зачем сжигать рисунки? Она в чем-то провинилась?
Тина открыла непрочитанное письмо от Майи.
Майя писала:
«Сашка ругал бы меня за то, что я пишу об этом, но я все равно напишу, потому что мне не с кем больше поделиться, и он не сможет удалить это письмо. Папа разбил его установку, — ту, с помощью которой он делал сама знаешь что. И еще папа сжег мои рисунки. Он называет это „вернуть детей с небес на землю“. Но я не могу жить на земле. Мне вообще не хочется жить». Письмо было двухдневной давности.
«Депрессия депрессией, но не хотеть жить — это уже слишком», — подумала Тина и стала писать ответ.
«Привет Майя. Извини, что не ответила на твое письмо сразу. У меня тоже случились неприятности. Меня бросил парень, которого я люблю. Я распечатаю твои рисунки на самой лучшей бумаге и отдам тебе, когда ты окончишь школу и получишь аттестат. Осталось четыре месяца. Каких-то четыре месяца, и все твои неприятности останутся позади».
В этот вечер письма от Майи Тина не дождалась. Вечером, когда мама позвала ужинать, Тина подошла к ней и обняла — крепко-крепко. Потом так же обняла папу.
— Как хорошо, что вы у меня есть!
Она расплакалась, и теперь уже оба родителя обнимали ее и успокаивали.
Мама думала, что это из-за расставания с Женей, и решила рассказать, что когда-то тоже была влюблена, до встречи с папой, но ничуть не жалеет о расставании, потому что тогда она не встретила бы папу, и у нее не было бы такой замечательной дочери.
А папа сказал:
— Все неприятности пройдут, самое главное, чтобы все были живы и здоровы.
После этих слов Тина еще больше разрыдалась, потому что подумала, что слишком поздно ответила Майе, которая не хотела жить.
Тина сходила в школу и в эту пятницу, и в следующую.
Прошло несколько недель, она перестала опускать глаза, когда ловила на себе взгляд Жени. Стала улыбаться.
Слава богу, у Майи тоже все налаживалось. Новые рисунки были очень грустными, но Тине они все равно нравились. Они отражали и ее состояние тоже.
«Милая Тина, — писала Майя, — ты не представляешь, как важна была для меня твоя поддержка, когда мне было плохо. Рисунки всегда можно восстановить и нарисовать много новых, а расстаться с любимым — намного больнее. Если бы я могла, я бы обняла тебя, и мы вместе поплакали. Ты сильная, умная и очень красивая. Ты обязательно будешь счастлива.
Мой брат Сашка… — Тина оторвалась от письма и улыбнулась. Майя не могла не упомянуть старшего брата, — … говорит, что он прочитал когда-то очень мудрую фразу и всегда вспоминает ее, когда ему плохо. Она звучит так: „Что не убивает нас, то делает нас сильнее“. Правда, красиво сказано? Я хотела бы это нарисовать».
«Насколько старше тебя твой брат?» — спросила Тина в следующем письме.
«На два с половиной года. А почему ты спрашиваешь?»
«В принципе, он на столько и выглядит на тех фантомах, которые приходили в игры», — подумала Тина. Почему-то она все это время считала, что на самом деле брат Майи намного старше тех изображений, которые пришлось ей видеть в виртуальной реальности. Почему она так решила?
«Ты писала, что он работает в ночную смену. У нас в 18–19 лет еще никто не работает. Нужно получить степень бакалавра и хотя бы двадцатый уровень рейтинга, чтобы модераторы подобрали подходящую работу».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Извини, но Сашка не разрешает мне писать о том, как у нас».
Часть 2. Гуляка. Глава 6
Тина никогда не задумывалась об особенностях жизни на нижних десяти этажах Рейтполиса. Из доступной информации в сети, можно было представить, что там живут люди, у которых не хватает способностей, чтобы добиться высоких показателей рейтинга. На Главном Сайте она не раз встречала лозунг: «Культивирование талантов — залог прогресса». Степень научно-технического прогресса была настолько высока, что поддерживать высокий уровень функционирования всех систем могли люди с очень высоким умственным потенциалом.
«Культивировать» система начинала с самого рождения. Тина знала, что ее родители получили разрешение иметь первого ребенка, то есть ее, когда оба достигли двадцатой ступени рейтинга. Двадцатая ступень означала, что человек стал самостоятельным, может работать и обеспечить все необходимое для воспитания нового члена Рейтполиса. Кроме всего, на таком уровне рейтинга семья получала доступ к обслуживанию в Центре репродуктивного здоровья. Тина хорошо знала специфику этого учреждения, — мама там работала начальником отдела.
Ее, будущую Тину, как и всех других жителей верхних этажей, отобрали из множества зародышей, оплодотворенных искусственным образом. Ее генетический материал был самым качественным. На двадцать пятом уровне родители получили разрешение иметь второго ребенка — так появился Павлик. Благодаря такому подходу жители Рейтполиса редко болели.
«Культивирование» на этом не заканчивалось. Новоявленному члену Рейтполиса создавались оптимальные условия для правильного роста и развития. Качество атмосферного воздуха, питьевой воды, продуктов питания, поступающих с базы рапределения, тщательно проверялось. Причем чем выше был рейтинг, тем лучшим было то, что заказывали на Главном Сайте. Логичным было стремление людей получить больший рейтинг.
Одно было Тине непонятным, почему в этой идеальной системе не нашлось места Майе и ее брату? Талант Майи сложно было не заметить. Он не был интеллектуальным, может, поэтому ее рисунки не имели для системы такое же значение, как, например, способности Тины к математике? Тогда почему система не оценила способности ее брата?
Тина спросила у отца:
— Папа, а что будет, если кто-то взломает Главный Сайт?
Петр Гольдштейн очень удивился такому вопросу. Как обычно, почесал за ухом и ответил:
— Тогда наступит хаос. Мой отдел как раз и занимается тем, чтобы это не допустить, но тебе нечего бояться. У Главного Сайта столько степеней защиты, что внедрить в управление чужеродный материал невозможно.
— Ну все же, а если найдется такой человек, который подберет коды и сможет вмешаться в управление?
— Тогда я с удовольствием возьму его на работу в свой отдел, — улыбнулся Петр Гольдштейн. — А что, у тебя есть кто-то на примете?
— Нет, — ответила Тина, в очередной раз поразившись проницательности своего отца.
Прошло несколько дней, и она снова подсела к отцу с вопросами:
— Мне знаешь что интересно, почему в сети так мало информации о жизни на нижних этажах?
— Такая информация блокируется.
— Зачем?
— Чтобы сохранить психическое здоровье членов Рейтполиса.
— А ты что-то знаешь?
Рука Петра Гольдштейна потянулась за ухо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Понимаешь ли, Валюша, то количество благ, которые может создать Рейтполис, невозможно распределить на всех равномерно. Многим хотелось бы, не приложив труда, получить все сразу. Мы защищены от таких людей кордонами. Слава богу, благодаря культивированию у нас нет алкоголизма, наркомании и всего другого, что может попасть сюда с нижних этажей.
— Но неужели там живут только больные, алкоголики и наркоманы? — не удержалась Тина от вопроса.
