Неугомонный будильник разбудил его все-таки в девятом часу утра. Зубов в беспамятстве с трудом сообразил, что с ним было. Собрался было идти на работу, но листок отрывного календаря подсказал ему: сегодня суббота, а значит, остаемся дома. К двенадцати кое-как привел себя и мысли в порядок при помощи двух бутылок пива «Московское». День рождения вчера удался. Было весело. А вот именинника Зубов так и не увидел. Айзенштадт, правда, на память написал ему имя и фамилию. Поискал в брюках. Нашел: Остап Ибрагимович Бендер. «Богатый человек, спекулянт, наверное», — только и сообразил Зубов. Такой день рождения себе закатил! Выпил еще стакан холодного пива, а из консервной банки вилкой подцепил пару рыбных тефтелей в томатном соусе по 15 копеек за банку. Вкусно! Да еще с бородинским хлебом. Правда, накануне Миша Айзенштадт умудрился там же, в «Лесном», устроить своим не очень богатым знакомым свадьбу на 150 гостей. От жениха и невесты с родителями, родственниками, знакомыми было всего-то 30 человек, а остальным 120 Миша продал билеты. Всех объединила группа «Аэропорт». Правда, пришли какие-то милиционеры, посидели, послушали. Убедились: невеста, жених — настоящие. Выпили за молодых, посидели еще и ушли. А что они могли сказать? Свадьба есть свадьба. Многолюдная. Но красиво жить не запретишь.
На следующий день в том же «Лесном» был день рождения Остапа Ибрагимовича. Отпраздновали шумно, весело. Все были довольны. Музыканты за два дня заработали по 160 рублей каждый.
Утром в понедельник Зубов с тупым видом со своих записочек переписывал на чистый лист бумаги названия ансамблей: «Мозаика», «Ребята», «Сокол», «Аргонавты», «Аэропорт», «Скифы», «Тролли», «Славяне», «Грецкие орехи», «Кентавры». Зубова как-то резко повело в сон. Зевнул. Еле удержался на стуле. Дверь внезапно открылась, в кабинет вошла Зоя Владимировна Полынина.
— Ну, как дела с приказом?
Машинистка и методист Софья Васильевна Скворцова кивнули на стол Зубова, на его папку с тесемками и ответили:
— Вот, работаем над списком коллективов.
Полынина, видно, шла мимо, зашла не специально. Посмотрела на Зубова:
— Ну что же, не затягивайте, а то сама уже интересовалась.
Полынина ушла так же неожиданно, как и пришла. В комнате все посмотрели на Зубова. Он как-то неуверенно взял свои полумятые, полуразорванные записки и сам себе сказал вслух:
— Вот, работаем. Материал-то уникальный…
Но его уже никто не слушал.
Скворцова из-под каких-то министерских бумаг достала журнал с «Мастером и Маргаритой» и углубилась в чтение. А машинистка продолжала печатать «халтуру», которой у нее было в избытке.
«Молодец Зубов, — подумала Полынина, — организовал людей, вот сидят, работают».
В коридоре ее кто-то отвлек, и через минуту она уже забыла про Зубова.
Полынина соврала Зубову. Министру в данный момент все эти ансамбли были безразличны. Она вчера была у Генерального секретаря ЦК КПСС и получила его согласие на организацию в Москве концерта английских «Битлз». Вот что ее сейчас волновало. Она искренне хотела, чтобы граждане нашей страны познакомились с творчеством этой выдающейся группы. Она искренне считала, что эстраде в нашей стране легче будет развиваться в современном стиле. Министр культуры действительно переговорила с Брежневым. Объяснив ему и мрачно сидевшему в кабинете генсека Суслову, кто такие «Битлз» и каково их значение для мировой культуры. Ни Брежнев, ни Суслов особенно-то и не возражали. От них это было очень далеко. Ну, хочет министр культуры пригласить какой-то там ансамбль, пусть приглашает. Про «Битлз» они ничего не знали, а к рассказу министра культуры отнеслись как к ее очередной причуде.
— Ну ладно, — посмотрев на часы, сказал, вставая, генсек, — приглашай, если считаешь нужным.
Через час у Генерального секретаря была назначена встреча с Яношем Кадаром, Генеральным секретарем Венгерской социалистической рабочей партии. В Чехословакии не все было в порядке, что-то там местные товарищи недоработали. Хотелось посоветоваться с Яношем Кадаром.
— Ладно, приглашай, — еще раз сказал генсек.
С «Битлз» ему было все ясно, а вот с Чехословакией не так все просто.
Министр культуры попрощалась и поехала к себе на улицу Куйбышева в полной уверенности в том, что сделала нужное для страны и ее культуры дело.
* * *
Утром Зубов по дороге на работу в магазине «Канцтовары» купил пачку бумаги. Сидя в кабинете, пока никого не было, распаковал, часть положил в папку с надписью красным карандашом «Приказ о вокально-инструментальных ансамблях», а часть убрал в стол. Папка сразу стала выглядеть солидно: работают люди. Сверху — списки ансамблей из архива горкома комсомола. Дальше — невнятные записи самого Зубова. Еще дальше — бумага. Много бумаги. Разгладил папку, затянул покрепче розовые тесемки. А зря. Методист отдела принесла ответы филармоний на запросы Минкульта. Не читая, Зубов положил все в папку. Завязал опять тесемки и пошел покурить. Вернулся как раз вовремя, минут через сорок. Кто-то из клиентов машинистки Верочки Васильевой принес торт «Киевский». Сидели молча, пили чай. Верочка, чайной ложечкой кроша безе «Киевского» торта, спросила:
— Михаил Андреевич, а правду говорят, что эти самые «Битлз» — братья «Роллинг Стоунз»?
«А хрен их знает», — подумал про себя Зубов, но вслух ответил:
— Не факт, вряд ли. Вот Марков из бит-клуба придет, у него и спросишь. Он точно знает.
* * *
Где-то в конце мая Полынина проинформировала Зубова о желании завотделом культуры ЦК КПСС послушать его, Зубова, отчет о проделанной работе в свете издания приказа Минкульта об упорядочении работы с вокально-инструментальными ансамблями. В душе Зубова началась паника. Он, только он один, знал, что приказа нет и не было. Были списки коллективов, зарегистрированных у комсомольцев в бит-клубе, что-то обнаружилось в филармониях. Но не было приказа. Не было руководства к действию. Что со всем этим делать и, главное, как?
На помощь пришла методист Софья Васильевна Скворцова. Она принесла из соседнего управления приказ о создании системы работы с коллективами бальных танцев. Машинистка Верочка напечатала проект приказа. Убрав «бальные танцы», написали «вокально-инструментальные ансамбли». В последний момент вычеркнули и фразу «Тапочки и бальные платья в отдельных случаях приобретаются за счет участников кружков». Верочка также перепечатала все списки филармоний и списки комсомольцев, их подкололи большой скрепкой к проекту приказа. И вроде все стало выглядеть нормальным проектом министерского приказа. Зубов все сложил в свою папку. Внизу — бумага, сверху — проект приказа.
В ЦК КПСС с проектом приказа согласились, указав, что надо добавить и на что обратить внимание. Выйдя из ЦК, Полынина и Зубов разошлись. Зоя Владимировна подбодрила Зубова:
— Ну, все нормально. Продолжайте работать. Собирать материал. — И попрощалась. Пошла к метро.
Зубов посмотрел на свою папку, улыбнулся и поехал в «КМ» собирать материал. Показал папку Сушкину и Маркову. В этот момент он гордился собой. Подошел Миша Айзенштадт, повертел в руках приказ, посмотрел на синюю папку с розовыми тесемками.
— Ну что, — сказал он, — это дело надо отметить.
Заказали коньяк и шампанское. Затем подсели Кранов со Свободкиным. Зубов, в который раз упиваясь сознанием собственного величия, приукрашивая события, в пьяном задоре рассказывал Кранову и Свободкину о своем посещении ЦК КПСС. Конечно, Зубова там внимательно выслушали, согласились с его предложениями. Все это он в который раз рассказывал Кранову, который согласился проводить его до метро. Кранов и постоял на перроне, посмотрел, как Зубов вошел в вагон, нежно прижимая к груди синюю папку с розовыми завязками, сел, и голубой вагон умчал Зубова в чрево Московского метрополитена.
Часов в пять утра хмель отошел от Зубова. Впрочем, и благодушное настроение тоже. Папки синей с розовыми завязками в квартире нигде не было. А где же она? Квартиру нервно обыскал. Нет — и все тут. Прилег в постель и тут же забылся тяжелым неопохмеленнм сном.
Накануне симпатичная высокая стройная девушка, выходя из вагона метро на станции «ВДНХ», пыталась вручить сильно выпившему гражданину забытую им в вагоне синюю папку с розовыми тесемками. Станция конечная, толпа подхватила Зубова (подвыпившим гражданином был он) и по эскалатору понесла вверх, на выход. Девушка последовала за ним. Но, выйдя из метро, не нашла мужчину, забывшего папку. Остановилась у фонарного столба, при его тусклом свете развязала тесемки, открыла папку и тут же ее закрыла. О том, что в ее руках окажется проект приказа о создании вокально-инструментальных ансамблей Министерства культуры СССР, Барбара Стоун, стажер МГПИ им. Ленина, ведущая музыкальных программ русской службы Би-би-си, даже и не могла мечтать. Она возвращалась в институтское общежитие. Послезавтра в Лондон. А тут такой подарок. Оглянулась: нет ли вокруг мужчины в мятом коричневом кримпленовом костюме с рубашкой, наполовину вылезшей из брюк? Нет, вокруг не видно. Папку быстро спрятала в сумку, поймала такси и через минут тридцать уже была в английском посольстве. Папку показала советнику посольства по вопросам культуры и образования. Хоть и поздний час, но у того пропал сон, когда он ознакомился с содержимым смешной на вид папки. Внимательно с Барбарой изучив документы, разбудил одного из референтов посольства и распорядился утром, при первой оказии, отправить документы в Лондон.
