воспоминания.
Дорога без разговоров казалась особенно долгой. На заднем сиденье все-таки о чем-то говорили. Тихо, слабыми голосами. Были слышны отдельные слова: «ограда», «телеграмма», «не забыть позвонить Николаю»…
…А жизнь в городе била ключом. Со всеми ее повседневными заботами она проходила через кабину такси. Еще не истребилась в ней грустная тишина, как в окошке появилось лицо взволнованной, тяжело дышащей женщины:
- Голубчик, быстренько в Черемушки! Туда и обратно!
Она боялась отказа, уселась и объяснила, почему возбуждена:
- Такой красивый сервиз. Полгода искала- - расхватают. Выписала чек, а двадцати семи рублей не хватило. Сиреневый ободочек, цветочки, суповая миска. Если бы знала, с собой денег взяла бы побольше. Да куда же едете? Шофер, мне же в Черемушки, шофер, а вы в обратную сторону, что вы делаете?
Николай Максимович просто не мог ее вовремя прервать, чтобы объяснить, потом было бы поздно поворачивать:
- Я дам взаймы вам двадцать семь рублей. Зачем же вам платить за оба конца? Отвезем сервиз домой, и вы там рассчитаетесь со мной. А то еще расхватают.
- Голубчик! - чуть не задохнулась от счастья пассажирка, она подалась вперед, готовая обнять спасителя со спины, но вовремя одумалась. - Спасибо, очень вы меня выручите. Уж не знаю, какие слова вам говорить. Спасибо, голубчик.
Подобное бывало не раз. Как-то парень подошел. Рослый, прическа челочкой, а сзади - волосы до плеч: такие почему-то считаются несерьезным народом, не стоящим доверия. А напрасно! Николай Максимович заметил, что такие ребята, рано вытянувшиеся, не уверены в себе, оттого, наверное, завели себе женские прически - возможно, наперекор самим себе, чтобы быть смелее.
- Шеф! - согнулся один из них к окошку, - беда у меня, помоги: в ГУМе такие брюки продают - полосатенькие, клеш, немнущиеся, а у меня три рубля не хватает. Видишь - выписал чек, а взять взаймы не у кого. Было бы около общежития - у ребят взял бы. Уборщица дала бы мне. Возьми паспорт - дай три рубля!
Парень паспорт развернул, говорил жалостно, - чудак человек, говорит «беда у меня». Таких бы бед побольше!
Николай Максимович не взял паспорта, потянулся в карман, достал трешку - парень обрадовался, вынул блокнот:
- Скажи фамилию и где тебя увидеть.
Вечером того же дня у таксомоторного парка прохаживался рослый парень с волосами длинными, как у женщины, в прекрасных брюках, полосатых, клешем. В каждую возвращающуюся машину он, пригнувшись, старался заглянуть - номера машин были схожи, все они принадлежали одному парку и потому начинались с пятерки, а буквы имели совершенно одинаковые - ММ Л.
Николай Максимович парня узнал сразу, улыбался про себя - не так радостно было, что трешка не пропала, хорошо было от сознания, что так много на свете честных людей, а среди них и обросшие парни, которые гораздо лучше, чем о них думают люди постарше.
В этот час - было около девяти вечера, а летом еще светло - много машин возвращается в парк, нужда в них уменьшается, и возле ворот возникла быстро продвигающаяся очередь. Парень то и дело пригибался, словно кланяясь каждой машине, его лицо было обеспокоенным: видно, боялся, что не найдет человека, выручившего его. Когда он заглянул в кабину, где сидел Животенко, молодой человек просиял - улыбающийся, он оказался гораздо привлекательнее. Парень протянул трешку, спешно начал благодарить, пришлось затормозить, но тут же раздались запрещенные, нетерпеливые гудки машин, водители которых хотели скорее домой. Пришлось тронуться, так и не поговорив.
Странно получается: то таксиста не замечают - ведут свободные, даже интимные разговоры, словно бы при этом нет человека лишнего и машина движется сама, иногда даже бесстыдно целуются, а то вдруг в миллионной толпе выделяют незнакомого таксиста, выкладывают ему доверительно все о себе и даже вот берут взаймы. Получилось так, что такси вообще в жизни человеческой занимает особое место.
…Сервиз был куплен, осторожно доставлен. Счастливая хозяйка отдала долг, расплатилась за дорогу и готова была угостить чаем, но оставаться нельзя было - такси ждали. Действительно, на улице тут же попался человек с поднятой рукой. У его ног стоял чемодан. Все ясно: на вокзал или в аэропорт. Однако Николай Максимович не угадал. Человек, усаживаясь, сказал какие-то слова, которых на русском языке нет. Среди них одно он понял сразу - «отель», о значении другого догадался - «офис». Николаю Максимовичу предстояло решить маленький кроссворд: догадаться о смысле непонятных слов по другим, соседним. Такое бывало нередко. Надо немножко поразмыслить, и все станет ясно.
В самом деле, если бы гостю нужен был определенный отель, он, даже исказив его название, сказал бы что-нибудь такое, что напоминало бы название «Националь», «Москва», «Россия», «Берлин», «Будапешт». Большинство названий гостиниц сравнительно сходно звучат на всех языках. Но не случайно присутствовало слово «офис». Иностранец повторил его дважды среди непонятных слов, из которых шофер уловил два. По всей вероятности, нужна была не какая-то определенная гостиница. И, едва только набрав ход, Николай Максимович понял, что отгадал кроссворд, в котором было много слов: «Управление высотных домов и гостиниц Мосгорисполкома». И управление, и его адрес он отлично знал: Композиторская улица, 25, трехэтажный аккуратный домик, вход с угла; туда он, не раздумывая, и поехал.
Пассажир сидел сзади и всю дорогу крутил головой, рассматривая проносящиеся здания. Николай Максимович давно заметил, что большинство иностранцев садится на заднее сиденье. Даже если едут одни. Если их четверо и позади всем места нет, рядом с шофером размещается кто-либо «поневажнее» с виду, помоложе, но только не женщина и не ребенок. Раньше это было непонятно, но теперь Николай Максимович все знал: самое опасное место - по статистике! - рядом с водителем. Потому туда садится не бизнесмен, а его секретарь, мужчина, а не женщина, взрослый, а не ребенок. Может быть, статистика и права, но все-таки почему-то обидно такое отношение к соседству с шофером.
