В тот самый момент, когда фобии полностью завладели главенство над всем сразу. А на новую схватку пока не было сил. Хотя здесь дело больше в желании, а это совсем другая тема для обсуждений.
Светлана Александровна оглядываясь по сторонам, медленно прошла к дивану и села на самый край. Женщина внимательно посмотрела на свое дитя. Ей хотелось увидеть тепло в карих глаза, но там было только холодное безразличие. От этого она поежилась.
Мамы. Они чувствуют, что с ребенком что-то не так, даже такие бездарные. Светла почувствовала изменения в дочери еще после смерти первого мужа, но яростно игнорировала это. Потому как личная жизнь с тяжелым кошельком с крупными купюрами была, на тот момент, важнее. У нее были благие намеренья. Обеспечить безбедную жизнь своему ребенку, но все вышло из-под контроля. Поэтому Светлана Александровна понятие не имела, как все исправить и наладить отношение с дочерью.
— Привет. — Проговорила она первая, так как видела, что Лекс и не собирается что-либо говорить. В ответ получила скупой кивок. — Благородно со стороны Мстислава поселить вас в свою квартиру. — Снова кивок. — Хорошо обустроились?
— Слушай, ни к чему вести бесполезные беседы для завязки разговора. Давай сразу к делу, — тон спокойный, взгляд пустой.
— Я просто хотела поговорить. — Немного замялась женщина. — Мы с тобой не виделись столько лет и вот ты здесь и…
— И снова выгнана из дома. Классика. К чему здесь разговоры?
Светлана вздрогнула от тона дочери. Он был спокойный, но ядовитые нотки больно резал внутренности.
— Я хотела извиниться за это.
— Не стоит.
— Алексия, послушай… — Мама придвинулась ближе, дочь отодвинулась. Разочарование моментально отразилось на не молодом лице. — Я понимаю у нас сложные отношения. И мы некрасиво расстались с тобой в прошлом.
— Не красиво это когда помада размазалась по лицу, а вы просто выбросились меня. — Фыркнула девушка. — Я не думаю, что этому вообще есть определение.
— Не драматизируй, — повысила голос родительница. — Та ситуация вынудила нас так сделать.
— Какая ситуация, мам? — Лекс впервые за эти минуты посмотрела на нее. В глазах боль и разочарование. — Раскрылся наш роман с Андреем. С НЕ родным братом. Мы с ним никто друг другу. И ничего страшного в нашей связи не было! Ты даже не дала мне все объяснить. Не поговорила со мной, а сразу согласилась с отчимом отправить меня за границу!
— Я думала, так будет лучше, — бормотала женщина, склонив голову. Было не выносимо смотреть на искаженную гримасу боли и обиды дочери.
— Для кого? Для репутации семьи? Для вас с Сергеем Аркадьевичем? Для Андрея? Но точно не для меня! После смерти отца не прошло и года, как ты закрутила новый роман и поставила меня перед фактом переезда в чужой дом, в чужую семью!
— Я хотела тебе дать все! Благосостояние, хорошую жизнь, образование! — Вскочила Светлана, возмущаясь словами дочери.
— И при этом не дала мне ничего, — спокойно проговорила Лекс.
Слова как пощечина. Хлесткие и звонкие.
— Зачем ты так со мной? — Прошептала родительница, снова присаживаясь. Голос дрогнул.
— Тот же вопрос я могу задать и тебе. Ты знаешь, что со мной происходило эти года? Что я пережила?
Светлана не могла говорить, только отрицательно покачала головой. Она неотрывно смотрела на свою дочь, боясь услышать ее историю.
— Ты знаешь что такое ОКР? Обсесси́вно-компульси́вное расстро́йство?
Отрицательный кивок.
— Психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых мыслях, обсессиях, или действий, компульсий. В моем случае больше второго. Когда нервничаю, я должна что-нибудь теребить в руках, иначе в голове все как в тумане и мысли вперемешку со страхами заполняют голову. Начинается такой хаус внутри, что хочется кричать. Но знаешь, это даже не самое главное. Тактилофобия мой злейший враг. Теперь я не переношу, когда ко мне прикасаются чужие люди. Представь такое в чужом городе. Я умирала каждый раз, когда ко мне прикасались. Натирала кожу под душем до красноты, чтобы смыть прикосновения.
По женским щекам катились слезы. Это не пролитые слезы родного дитя. Светлана смотрела на пустое выражение лица и пугалась. Что же она натворила?
— Потребовалось несколько лет, чтобы осознать, что я не сумасшедшая. Да, с изъянами, но с ними можно и нужно жить. Преодолевать, бороться за будущее. Я делаю это каждый день.
— Прости меня. — Всхлип и еле слышный шепот слева.
— Я не держу на тебя зла, но теперь прошу просто не лезть ко мне. Оставьте меня в покое. Я буду присутствовать на этой свадьбе для поддержания имиджа вашей семьи, но после забудьте. Однажды ты это сделала, думаю еще раз, не составит труда.
— Алексия… — прошептала женщина, заливая слезами юбку.
Брюнетка, даже не взглянув, ушла в другую комнату к Виталине.
— Я провожу ее, — проговорила рыжеволосая, сразу же вставая с кровати. Она все слышала.
Лекс подошла к окну и посмотрела вдаль, на горы. Внутри все было пусто и на удивление спокойно. Она перевела взгляд на свои руки и удивилась.
Ее вечно теребящие пальцы в самые волнительные моменты, теперь мирно находились внизу. Девушка удивленно подняла их вверх и посмотрела. Покрутила туда-сюда. Встряхнула. В голове все то же самое тихое спокойствие. Не пугающее до одури и дрожи. А такое будто что-то починили. Вылечили. Лекс почувствовала умиротворение.
Нежные руки обвили талию, а подбородок так привычно лег на плечо.
— Ты в порядке?
— Да.
И это
