языки поднялись из нее, небольшая комнатка обрела очертания. Хидецугу сидел на корточках над жаровней, обхватив руками колени. Места в комнате хватало, что ты он мог выпрямиться в полный рост, но массивный огр сжался в ком из выпирающих мышц и жесткой обветренной кожи. Не считая повязки из черной ткани, свисавшей с пояса до колен, он был полностью обнажен, и видимая часть его тела представляла собой массу из перекрестных шрамов и ожогов.
Голова шамана была широкой и плоской, клиновидной формы с костяным гребнем, проходящим от центра его лба до затылка. Его огромные заточенные зубы торчали из-за ухмылявшихся губ, а глаза отражали свет пламени, смешанный с собственным красным адским огнем.
Прибитые к стенам, за его спиной висели обезглавленные трупы четырех людей, трех мужчин и одной женщины. Они были одеты в красно-желтые штаны, и на каждом был либо круглый медальон с глифом, вырезанном по центру, либо татуировка на груди в виде того же глифа. Их руки, ноги, и бедра были украшены мелкими красными фетишами, напоминавшими Тоши кисточки на церемониальных мечах.
Хидецугу никак не отреагировал, взглянув на Кику и Мозго-Грыза. Он запрокинул голову назад и раскрыл свои широкие ноздри.
- На вас запах Урамон, - сказал он, обратившись к Тоши, - и чего-то гораздо более опасного. – О-бакемоно опустил голову и поклонился.
- Добро пожаловать, мстители. Я вижу, Тоши заманил, упросил, или убедил вас присоединиться к нашему небольшому предприятию. – Он переместил вес и опустил одно колено, открыв знак хёдзан, выжженный на его плече. – У него дар убеждения.
Мозго-Грыз тихо поклонился в ответ и опустил глаза, пряча их за кожаными ремешками своего головного убора. Кику сохраняла свою хладнокровную манерность, но не отводила взгляда с тел на стене. Тоши видел шок в ее холодных черных глазах.
- Ямабуши, - прошипела Кику. – Ты коллекционируешь убийц ками, как бабочек.
Хидецугу усмехнулся, глубоким, раскатистым, но безрадостным смехом. – Я хотел заручиться их помощью. Первые четыре старейшины отказались. Мне больше повезло с вербовкой их учеников. Не желаете познакомиться с ними?
- Непременно, - сказал Тоши. – После знакомства, все же, нам нужно будет посовещаться. У хёдзан все еще есть важные дела.
Хидецугу пожал плечами. – Конечно. Но, сначала, пойдем, познакомимся с моими новыми учениками.
Они попятились из ниши, когда огр, все еще на четвереньках, двинулся вперед. Тоши чувствовал себя все более неуютно. Хидецугу казался апатичным, одурманенным, словно его пробудили от крепкого сна, но осязаемая аура опасности исходила от него, словно сильный, резкий запах. Кику и йюши ее клана считали шаманов о-бакемоно безумными, и Тоши был готов с этим согласиться, но он впервые видел Хидецугу настолько вялым, настолько безразличным. Тоши не на шутку опасался неизбежной бури, последующей за этим спокойствием.
Огр зажег факел со стены и понес его с собой через центр пещеры. Тоши держался настолько близко, насколько лишь мог осмелиться, пытаясь оставаться в небольшом ареоле света факела. Кику и Мозго-Грыз шли позади, бок о бок, готовые броситься бежать при первых признаках агрессии.
Удушливый запах дыма стал еще сильнее, когда они пересекли море тьмы подземной пещеры. Тоши видел клубы горячего пепла и газов над головой, и решил, что они подходили к источнику плотного дыма, текущего вверх по склону, к выходу из пещеры.
- Я полагаю, - небрежно сказал Хидецугу, - ты пришел из-за Кобо.
Огр не повернулся, обращаясь к Тоши, и очимуша был благодарен ему за это. Пару шагов он прошел в нерешительности, затем сказал, - Да, брат по клятве. Среди прочего.
- Благодарю тебя, кстати, за то, что прислал ко мне того нежданного гостя. – Голос Хидецугу стал острее, но все еще сохранял в себе его, сводящее с ума, спокойствие. Он выкрикнул остальным, - Вам следует брать с Тоши пример. Он всегда чтит клятву своим братьям хёдзан.
- Он уже… - Начал Тоши, но его слова застряли в обожженном горле. Он начал сначала, - Тот, кто утопил Кобо, он уже снаружи?
- На коле? Нет, брат по клятве. Я проявил к нему свое лучшее гостеприимство, сделал так, чтобы он чувствовал себя, как дома. Мы проводим приятнейшие беседы за ужином вот уже несколько недель, и о! сколько всего он мне рассказал.
Тоши нервно сглотнул. Он слышал, как Кику сделала вдох позади него, но, прежде чем она смога заговорить, Тоши сказал, - Не спрашивай.
Хидецугу вставил факел в кольцо на каменной стене. Они находились у входа в очередную естественную нишу, такую же, как та, в которой они нашли огра.
- Вот мы и пришли, - сказал Хидецугу. Он взмахнул своей массивной рукой во тьму и склонил голову. – После вас.
Теперь, когда огр стоял в полный рост, его томное поведение казалось еще более напускным. Еще более зловещим. Выработанное годами чувство самосохранения Тоши, барабанило в его ушах, как дополнительный пульс.
Тоши шагнул во мрак ниши. Кику и Мозго-Грыз прошли за ним, как можно ближе, не касаясь его.
Он почувствовал, как огр прошел мимо. Шаги Хидецугу растаяли, когда тот пересек нишу, и снова Тоши услышал звук высекания искры из кремня. Когда еще одна жаровня озарилась пламенем, Хидецугу сказал, - Братья и сестра по клятве. Узрите оружие нашей мести.
Восемь мужчин и женщин стояли на коленях в мерцающем свете огня, прикованные цепью друг к другу за шеи, с кандалами на руках и ногах. Они были одеты в красные и белые одежды старейшин ямабуши, но эти маги были физически целыми и живыми. У некоторых были раскрашены лица, у других аккуратно выстрижены бороды, но к лысой голове каждого были привязаны черные заостренные талисманы, и длинные, струящиеся пучки волос ниспадали им на плечи.
Тоши никогда не видел такой коллекции искаженных ужасом лиц. Их глаза были распахнуты, челюсти отвисли, борозды слез прорезали их боевую раскраску. У некоторых был пустой взгляд боевых ветеранов, уставших от бесконечных битв, у остальных – холодный, остекленевший взгляд травмированных жертв, которые однажды передадут свою боль кому-то другому.
По расчетам Тоши, старшему из узников Хидецугу было не более тридцати. Младшему, едва ли девятнадцать. Они были сломлены, подавлены, унижены и покорены. Они были мертвы, но все еще были в сознании. Они были прокляты, но полностью осознавали, что их худшие прегрешения были еще впереди.
Ямабуши никак не отреагировали на факел, гостей, и даже самого Хидецугу. Они просто стояли на коленях, не сводя глаз с еще одного
