– Но мы с моим кузеном никак не ожидали, что такая красота окажется в двух лицах, – Роуз вздрогнула, услышав голос принца Айдагана.
И голос у этого человека была такой же, как он сам – противоречивый. Слова он словно тянул, произнося их в растяжку и возможно из-за этого он казался металлическим, несмотря на то, что звучал тихо и плавно.
– Прошу Вас, миледи, – предложил он Роуз согнутую в локте руку.
Она испуганно взглянула на отца и сестру, словно ища у них поддержки, но никто не пришёл к ней на помощь.
Она сделала вид, что оперлась, стараясь всё же не столько касаться его руки, сколько лишь имитировать прикосновение.
Пока они идут, она не перестаёт чувствовать на себе его тяжёлый взгляд. И в узких холодных, серо-зелёных глазах, ей, как и в случае с Вольфом, чудилась насмешка, только теперь она была недобрая. Совсем недобрая. И рядом с Вольфом никогда так тяжело не дышалось. С первого взгляда на него Роуз поняла, что перед ней человек горячий, нетерпеливый, возможно, где-то скорый на расправу, но в чёрных глазах её будущего мужа всегда отражались его истинные чувства и Роуз легко могла их прочесть, а взгляд заморского принца спокоен и бесстрастен, лицо непроницаемо. Не понять, зачем смотрит; чего хочет?..
– Моей прекрасной тётушки, леди Эллиннии, не терпится познакомиться с вами. Идёмте со мной.
– С вами? Куда?..
– Вон к той прелестной группе красавиц, составляющих раму к ещё более прекрасной картине. Иными словами – к моей любимой тётушке, – добавил принц Айдаган.
– Ваша Светлость? – принц не стал кланяться герцогини, Роуз пришлось в одиночестве исполнять почтительный реверанс.
Она нервничала. Кронпринц увлёк Анабель в сторону танцующих, а она теперь чувствовала себя как лисица, окружённая со всех сторон гончими. Фрейлины герцогини улыбались, но улыбки их нисколько не грели. А оскал их госпожи и вовсе вгонял в дрожь.
– Ваша Светлость, рад представить вам нашу королеву на три дня, обладательницу венка из роз с цветочным именем Роуз.
«Он и имя моё запомнил», – с удивлением поняла она, при этом вместо того, чтобы чувствовать себя польщённой, лишь встревожилась.
– Подойди ближе, голубка, – приветливо обратилась к ней младшая сестра короля. – Позволь нам полюбоваться твоим прекрасным личиком. Воистину, с очарованием юности трудно тягаться любой красоте.
– Моя очарование блекнет перед красотой Вашей Милости, ваша светлость, – склонила голову Роуз. – Как бы не был прелестен цветок, ему не потягаться с драгоценными камнями, чей блеск способен сохраняться годами, в тому время как лепесткам любого цветка отмерен слишком короткий срок.
Эллиния улыбнулась, на этот раз более искренне:
– Вы не только хороши собой, но и умны. Идите сюда, не бойтесь. Обычно я не ем маленьких девочек, уверяю вас, даже если вас кто-то пытался убедить в другом.
– Кто бы осмелился это сделать? – Роуз послушно шагнула вперёд, усаживаясь на маленькую скамеечку у ног принцессы-герцогини. – И мне кажется, что я немного старше, чем «маленькая девочка».
– Совсем немного, – с кривой ухмылкой добавил заморский принц, со странной кошачьей грацией и неуместной фамильярностью растягиваясь прямо на полу, у ног принцессы Эллинии.
Она ответила ему многозначительной улыбкой и, взяв с подноса какое-то лакомство вложила в потянувшиеся к её руке губы. Выглядело это для неискушённой Роуз довольно… интимно. Даже подчёркнуто интимно. Судя по тому, как смущённо захихикали фрейлины, пряча за веерами лица, не ей одной это показалось чем-то не слишком приличным.
Принц не сводил с неё взгляда, и Роуз читала в нём какой-то злой вызов. Он смотрел на неё так, словно бы ненавидел её, но – за что ему было её ненавидеть?
– Вы любите мармелад, леди Вестерлинг? – вежливо поинтересовалась герцогиня.
– Не знаю. В наших краях его нет.
– В таком случае, попробуйте.
Она так же, с руки, как кормила принца, протянула разноцветное лакомство Роуз, зажимая его между пальцев.
Роуз растерялась, не зная, как ей быть дальше. Принимать угощение из рук соперницы ей совсем не хотелось. Она не доверяла герцогини. Нет, Роуз не думала, что та способна её отравить – слишком мелкой сошкой была Вестерлинг против сестры короля, но в самом жесте этом ей чувствовалось нечто унизительное. Ей, как собаке кость бросали под стол. Она слышали смешки и шепотки. Но как отказаться особе королевских кровей, чтобы не оскорбить?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ну же?..
– Ваша Светлость, – с облегчением услышала Роуз голос Вольфа и, радостно обернувшись, увидела, что он стоит прямо перед ними, глаза его странно сверкали, а ноздри сердито раздувались, – позвольте засвидетельствовать вам своё почтение, – отвесив поклон, он коснулся губами протянутых в Роуз пальцев, так, что его волосы задели щёку невесты.
Впервые Роуз заметила в профиле Вольфа что-то птичьей, острое.
– Охотно позволяю, – с усмешкой кивнула герцогиня Борианская. – Я хотела угостить выбранную вами Королеву Любви и Красоты моим любимым мармеладом.
– Моя невеста не любит мармелад, – холодно проговорил Вольф, бросая на Роуз предостерегающий взгляд и Роуз почувствовала, как по спине словно сквозняком потянуло – его обычно горящие глаза казались холодными.
– Разве? – вальяжно протянул принц Айдаган. – Леди сказала, что никогда его не пробовала. А как же можно быть уверенным в том, понравится тебе или нет, если не попробуешь?
– Позвольте угадать? – насмешливо, словно подтрунивая над ними обоими, проговорила герцогиня. – В вашей семье именно муж станет решать, что будет любить или не любить его жена?
– Я… думаю, мармелад мне действительно не понравится. Я не люблю сладкое, – не слишком уверенно проговорила Роуз.
– Не любите сладкое? – хмыкнул принц. – Это неправильно. Женщина, особенно красивая, должна иметь совсем другие вкусовые предпочтения.
– Ваше Высочество, – Вольф явно кипел от ярости, которую едва подавлял, – позвольте уж моей невесте самой решать, что ей любить.
– Или – кого? – тихо добавила герцогиня со смешком.
– Мы все поняли, что леди Вестерлинг ваша невеста, – лениво протянул Айдаган, поигрывая золотой цепью, пропуская ту между пальцев. – Не будьте смешным.
Рука Вольфа непроизвольно легла на эфес шпаги, глаза сверкнул и Роуз по-настоящему испугалась, что он сделает или скажет сейчас что-то лишнее.
– Ах, да, голубка! – сладким голосом проговорила герцогиня. – Я ведь не поздравила тебя с намечающейся блестящей партией? Позвольте сделать это сейчас. Скоро вы станете леди Бэйр. Это даёт вам право чаще бывать при дворе.
– Благодарю вас, ваше высочество.
Прохладные длинные пальцы женщины сомкнулись под подбородком Роуз, заставляя ту чуть приподнять голову. Светлые глаза принцессы теперь смотрели прямо на неё, её улыбающееся лицо было слишком близко. Не то, чтобы это было неприятно – скорее, непонятно.
– Я буду рада видеть ваше хорошенькое личико в моей свите. Как насчёт того, чтобы стать одной из моих придворных дам? Вам понравится в моём дворце. Ещё никто не жаловался.
– Я… я не знаю.
– Вас воспитали в убеждении, что судьбу женщины решает мужчина? Что ж? В большинстве случаев так и есть. Вы хотите что-то сказать, милорд? – повернула голову герцогиня в сторону Вольфа.
– Только испросить ваше разрешение на то, чтобы похитить у вас мою прелестную невесту, ваша светлость. Мне не терпится потанцевать с ней.
– Понимаю ваше нетерпение. Будь я мужчиной, тоже не желала бы ни с кем делить столь драгоценное общество. Что ж? Идите, – милостиво кивнула герцогиня с улыбкой. – Развлекитесь хорошенько. Была рада познакомиться с вами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Роуз, поднявшись со скамеечки, на которой сидела, вновь присела в реверансе и, опираясь на руку Вольфа, они отошли к остальным гостям.
– Вы ничего не принимали из рук этой женщины? – тихо и напряжённо спросил Вольф, увлекая Роуз к другим танцующим.
– Нет. Я… вы пришли как раз вовремя.
Встав напротив друг друга, они начали танец с церемонного поклона, соединив руки стрелочкой и двинувшись по кругу за остальными танцующими.
