из тонкой и очень легкой голубой ткани. Под него полагалось надевать узкий льняной футляр до колена. В целом получалось дорого, красиво и нежарко. А длинные полупрозрачные рукава закрывали плечи. У меня была слишком светлая кожа, которая на солнце очень сильно обгорала, и я старалась не носить открытые наряды на солнцепеке.
Волосы я распустила по плечам, только убрала несколько прядей от лица и скрепила их на затылке серебряной заколкой с голубыми топазами. Подарок отца на совершеннолетие.
Из зеркала на меня смотрела юная и очень свежая девушка, выглядящая намного моложе своих двадцати четырех лет. Почему-то меня это позабавило. Наверное, мне снова хотелось побесить ректора, подчеркнув разницу в возрасте. Сказал бы кто еще, почему меня это вдруг начало заботить.
Озорное и хорошее настроение померкло, едва я вспомнила, что ректору по моей вине сегодня пришлось два раза менять штаны. Вряд ли Арион фон Расс – сильный, уверенный, харизматичный – забудет унижение. Он ведь почти соблазнил меня, я почти потеряла голову, если бы не Васик. А теперь каждый раз, как только ректор решит ко мне приблизиться, я буду совершенно неприлично ржать. Думаю, он это понимает, и вряд ли данное обстоятельство ему нравится.
В итоге я погрустнела, впала в меланхолию и, естественно, не спустилась вниз вовремя. Ректор явился сам, как всегда без стука, проигнорировав засов. Почему-то все замки в академии считали своим долгом открыться при его появлении.
– А Васик где? – испуганно пискнула я и попятилась, так ректор все еще был зол. Может, и не стоило так вот сразу спрашивать, но меня волновало местонахождение цветуечка.
– Отдал кухаркиной козе! – рыкнул он, а у меня сердце ушло в пятки. Не сомневалась в правдивости слов ни секунды. Рванула к выходу, на глаза навернулись слезы, но ректор поймал меня за локоть.
– Эй, Мира? Вы что, поверили? – изумился он.
Я всхлипнула и кивнула. Мало кто относился к цветку серьезно, все считали его чем-то неодушевленным.
– Вы меня убили своим отношением прямо в сердце, – признался он. – Скажите, может быть, вы еще считаете, будто я кушаю младенцев на завтрак?
– Не-э-эт, – пробормотала я. – На завтрак вы кушаете три тоста, два яйца всмятку, клубничный джем и иногда манную кашу.
– Тьфу ты! – выругался он. – Лучше мои повадки знает только мама. Точнее, знала. Сейчас мы, слава демонам, не каждый день встречаемся.
– А вы на нее похожи? – с ужасом уточнила я.
– Слишком, я бы сказал. А вы что, уже к знакомству готовитесь?
– Упаси боги! – вырвалось у меня.
Ректор поморщился. Видимо, на моем лице отразился нешуточный испуг.
– Удивительная девушка вы, Мира. Первая на моем пути, которая не просто красуется, а действительно боится замужества как огня.
– Я вообще не в этом смысле! – Щеки вспыхнули. – Я просто представила вас в женском обличье, и мне стало плохо. Академия не выстоит.
– Да, это точно. Пойдемте уже, раз разговор у нас с вами не складывается. Может быть, хоть прогулка совместная удастся?
– Не думаю. – Я невесело усмехнулась, но позволила вывести себя из комнаты. – Магазины – это место, где можно много всего разбить и уронить. Не люблю их с некоторых пор.
– Я буду за вами следить. Можете на меня положиться.
От низкого хрипловатого голоса по спине побежали мурашки, а взгляд из-под опущенных ресниц опалил. Стало не по себе, и я поинтересовалась:
– И все же где Васик?
– Шушель его чует, – охотно пояснил ректор. – Не видит, но знает, что он поблизости. Будет искать и пакостить вокруг, пока не наткнется, поэтому я сдал Васика профессору Сазейру. У лича и шушеля сложные отношения. Твареныш его боится.
– А Васику там будет хорошо? – не удержалась и спросила я.
– Ну, думаю, уж как-нибудь выдержит один-то вечер.
Спорить я не стала – бессмысленно, но все равно переживала. Правда, даже для себя не могла решить, за кого больше: за своего кровожадного питомца в горшке или за лича.
В город нам предстояло отправиться на личном транспортном средстве ректора. Я не представляла, как устроены самодвижущиеся повозки и как они едут – благодаря магии или технике, – но они мне не нравились заранее, а уж когда ректор приблизился к одной из них, в нетерпении потирая руки, я вообще поняла, что предпочла бы остаться дома.
– Прошу вас, Мира! – Он галантно открыл дверь, и я, простонав про себя, заняла удобное переднее сиденье. Повозка мало чем отличалась от обычной прогулочной кареты с открытым верхом, только отсутствовало место для кучера и передний ряд сидений был повернут в сторону движения.
На сиденье рядом со мной с левой стороны уселся ректор и дернул за какой-то рычаг. Повозка затряслась, завибрировала, и я вцепилась в поручень. Ну за что мне все это? Или это продолжает действовать проклятие?
Впрочем, у тарахтящей повозки оказались в наличии и плюсы. Она ехала быстро, и на отвратительной дороге почти не трясло. Но все же было страшно. Знал бы довольный и счастливый ректор, который, не стесняясь, красовался передо мной, каких усилий мне стоило сохранять невозмутимое выражение лица и не орать.
Повозки не были чем-то из ряда вон выходящим, и в столице с каждым годом их становилось больше и больше, но я предпочитала добираться на бюджетных и привычных каретах. Отец у меня тоже не водил, а больше катать меня было некому.
Зато и до города мы долетели значительно быстрее, чем если бы воспользовались традиционным средством передвижения. Под конец пути я даже оценила преимущество новомодной игрушки ректора. На дороге нам уступали место, я не отбила зад о кочки, Арион фон Расс был сосредоточен на управлении и не доставал меня. Ну а страх? Страх можно перебороть.
Глава 6. Добыть эликсир
Поход по местному рынку, заваленному различными бьющимися и сыпучими ингредиентами, прошел, как я и предполагала, ужасно. Я испуганно озиралась по сторонам, цеплялась за руку ректора, жалась ближе и все равно постоянно слышала вслед: «Девушка! Осторожнее!», «Герра, аккуратнее!», «Да что же это такое!»
– Куда, белобрысое недоразумение! – окликнул ректор.
Он успел меня подхватить и не дал запутаться в магдадских коврах. Я вздохнула и притормозила. Мой начальник был на редкость неприятным спутником. Но я поймала себя на мысли, что все оскорбления уже пропускаю мимо ушей. Привыкаю, значит.
Зато мы добыли зелье! Я сжимала пузырек обеими руками и боялась даже дышать – только не хватало его разлить! Я краем уха слышала, сколько оно стоит. От количества нулей стало дурно.
Не понимаю, зачем ректор вручил пузыречек мне. Забыл, что ли, о моей тотальной невезучести? Или просто задумался. Не знаю. У всех нормальных людей воруют деньги. Я предусмотрительно, если есть такая возможность, оставляю их дома. Но мое проклятие сработало, несмотря на все меры предосторожности.
Ко мне подскочили, несильно толкнули в спину и, пока я пыталась удержать равновесие и уцепиться
