Как всегда, одно лишь присутствие Анны поблизости успокоило Кейтлин. Безмятежность, лучащаяся от коренной американки, заполнила помещение.
— Давайте займемся комнатой, — предложила Кейтлин. — Мы можем взять ланч с собой наверх. Я сделаю бутерброды.
— Я помогу, — вызвался Роб, и сердце Кейтлин подскочило.
«Что сказать? Что сказать?» — думала она на кухне. Льюис и Анна поднялись наверх, они с Робом были одни. По крайней мере, ее руки знали, что делать. Она привыкла готовить еду для отца, и сейчас она с легкостью откручивала крышки от баночек с горчицей и раскладывала нарезку. Это была калифорнийская нарезка: копченая индейка и ломтики курицы, салями с низким содержанием жира и сыр Альпин Лейс.
Роб работал не менее эффективно, но выглядел рассеянным, как будто его мысли были заняты совсем другими вещами.
Кейтлин больше не могла выдерживать молчание и почти наугад сказала:
— Иногда я думаю, хорошая ли это идея — развивать наши способности? Я имею в виду, взять хотя бы Габриэля.
Она сказала это, потому что у нее была слабая надежда, что Роб согласится. Но он решительно покачал головой, выходя из своей глубокой задумчивости.
— Нет, это правильно, это нужно миру. А что нужно Габриэлю, так это развить способность контроля, у него с этим туго. А может, он и не хочет себя контролировать, — Роб покачал головой и положил кусок ржаного хлеба на бутерброд. — Я думаю, все должны развивать свои способности. Ты можешь себе представить, что у большинства людей есть сверхспособности? — он убедительно посмотрел на Кейт.
Она покачала головой.
— Я думала, мы особенные.
— У нас их просто больше. Но у всех есть понемногу. Если бы все могли влиять на них, понимаешь? Все могло бы стать лучше. А сейчас все не очень хорошо.
— Ты имеешь в виду... для мира?
Он кивнул.
— Люди не заботятся друг о друге. Но, знаешь, когда я произвожу обмен энергией, я чувствую их боль. И если бы все могли это почувствовать, все было бы по-другому. Не было бы убийств, пыток и прочего, потому что никто бы не хотел причинять боль кому-либо еще.
Сердце Кейтлин стало биться быстрее. Когда он «направлял энергию» на нее, означало ли это, что он чувствовал близость с ней?
Но все, что она сказала, было очень мягкое:
— Но не все же могут быть целителями.
— У каждого есть какой-то дар. Каждый может каким-то образом помочь. Когда я закончу колледж, я бы хотел заняться чем-то вроде того, что делает Джойс. Только я бы попытался вовлечь всех в это дело. Всех и повсюду.
Кейтлин была поражена возникшим образом.
— Ты хочешь спасти мир?
— Конечно, я внесу свою лепту, — Роб сказал это так, будто они говорили о чем-то вроде утилизации отходов.
«О, Боже мой, я ему верю!» — подумала Кейт.
Что-то было в этом мальчике с золотыми глазами мечтателя и тихим голосом, что вызывало ее уважение.
«Такие люди, как он, — подумала Кейт, — появляются только раз за очень долгий период. Такой, как он, может все изменить».
Вот, что пришло ей в голову. И то, что она чувствовала... было... хорошо...
«В любом случае, не имеет смысла и дальше это отрицать», — думала Кейт, пока они несли бутерброды наверх.
В течение всего дня, который они провели, передвигая мебель, споря и расставляя вещи, Кейтлин держала свое новое открытие при себе. Это было и болью, и радостью одновременно, так же, как было и больно, и радостно смотреть на Роба и быть в его компании.
Кейтлин никогда бы не поверила, что она может влюбиться в первый день знакомства.
Но ничего не поделаешь. С каждой минутой, которую она проводила рядом с Робом, чувство становилось сильнее. У нее возникла проблема с концентрацией на чем-либо, когда Роб был в комнате. Ее сердце начинало биться быстрее, когда он смотрел на нее. Его голос заставлял ее трепетать. А когда он произносил ее имя...
К ужину она стала совсем ненормальной.
Удивительно, что когда она призналась себе в этом, ей захотелось об этом поговорить. Объяснить кому-нибудь, как это. Поделиться этим.
«С Анной», — подумала она.
Когда Анна пошла в их комнату, чтобы привести себя в порядок перед ужином, Кейтлин последовала за ней. Она закрыла дверь, заглянула в ванную и включила воду.
Анна сидела на кровати и расчесывала длинные темные волосы.
— И зачем это? — удивленно спросила она.
— Для уединенности, — решительно ответила Кейт. Она села на свою кровать, хотя она едва ли могла сидеть спокойно. — Анна, могу я с тобой поговорить?
— Разумеется, можешь.
Разумеется, она может, внезапно поняла Кейтлин.
— Так странно, дома у меня не было подруги, с которой я на самом деле могла бы поговорить. Но сейчас я знаю, что могу поговорить с тобой. И я понятия не имею, с чего начать, — горячо добавила она, осознав это.
Анна улыбнулась, и Кейтлин почувствовала себя более спокойно, менее возбужденной.
— Это же некоим образом не связано с Робом?
— О Боже, — вымолвила Кейт, напрягаясь. — Это настолько заметно? Думаешь, он знает?
— Нет… Не забывай, я девушка. Я замечаю то, чего не видят парни.
— Да, ну, вот в этом-то и проблема, не так ли? — пробормотала Кейтлин, откидываясь на кровать. Она внезапно почувствовала себя расстроенной. — У меня ощущение, что он никогда не заметит.
— Я слышала, что Джойс рассказала о нем.
Кейтлин была очень рада, что ей не придется повторять историю как сплетню.
— Тогда ты знаешь, что это практически безнадежно.
— Это не безнадежно, просто ты должна сделать так, чтобы он заметил тебя, вот и все. Ты ему нравишься, он просто не осознает того, что ты девушка.
— Ты думаешь, я ему нравлюсь?
— Естественно, ты красивая, и для любого нормального парня не составило бы труда понять, что ты женского пола. Но с Робом тебе придется приложить дополнительные усилия.
— Например, снять рубашку?
— Я имела в виду что-нибудь менее экстремальное.
— Я тут размышляла, — сказала Кейтлин. — Весь день я думала о путях... ну, о том, как можно заманить его в романтические ситуации. Но я не знаю, правильно ли это. Разве это не обман по отношению к нему?
Анна улыбнулась.
«Очень мудрой улыбкой», — подумала Кейт.
— Видишь ту маску? — спросила она, кивнув на одну из стен. — Это Скаук, Ворон. Он был духом покровителем моего прадеда, и, когда миссионеры пришли и дали моей семье имя «Белые», он был тем, кто добавил слово «Ворон», чтобы мы всегда помнили, кто мы такие. Друзья Ворона-Ловкача[26].
Кейтлин изумленно уставилась на маску с длинным тупым клювом.
— Ворон всегда поступал так, как было удобно ему, но, в итоге, оказывалось, что это хорошо для всех. Как в тот раз, когда он украл солнце.
