— Я назвал это самозащитой, но судья не согласился.
Теперь его глаза были холодны как лед.
Что-то внутри Кейт расслабилось.
— Самозащита, — повторила она.
Габриэль долго смотрел на нее, а потом отвернулся.
— Разумеется, другое не было самозащитой. Первое убийство.
«Он просто пытается тебя шокировать», — сказала Кейтлин себе.
«И у него это получается», — прошептал в ответ внутренний голос.
— Я лучше пойду, — произнесла она.
Габриэль был очень быстр. Кейт находилась ближе к двери, но до того, как она до нее добралась, парень оказался прямо перед выходом, блокируя его.
— О, нет, — сказал он. — Разве ты не хочешь выслушать все, до конца?
Взгляд этих темно-серых глаз был странным, почти застывшим, как будто он смотрел сквозь нее. Выражение лица Габриэля так же было необычным, будто он скрывал за насмешкой и высмеиванием огромное напряжение. Через его приоткрытые губы Кейтлин могла видеть, как блестят крепко сжатые зубы.
— Прекрати это, Габриэль, — сказала она, — я ухожу.
— Не стесняйся!
— Я не стесняюсь, придурок, — огрызнулась Кейт. — Я просто устала от тебя.
Она попыталась протиснуться мимо него, но он не пропустил. Они боролись.
Кейтлин очень скоро поняла, как он был силен.
«Какая же я дура», — думала она, пытаясь освободить руку, чтобы ударить его. Как она втянула себя в эти неприятности? Ее сердце билось, словно стучащий молот, а грудь была готова разорваться.
«Я должна кричать, пока он не остановит меня. Наверное, задушит. Это то, что он сделал с остальными? Может, он использовал нож? Может, он зарезал их? А возможно, что-то даже еще хуже».
Они с Габриэлем по-прежнему молча боролись, их лица находились в дюймах друг от друга. Мысли Кейтлин были мрачны, заполненные образами того, как он мог раньше убивать.
А затем...
А затем все закончилось. Фантазии Кейтлин были оборваны, как будто кто-то пробил окно в ее мыслях. А все из-за взгляда в глаза Габриэля.
Горе. А еще вина. Тоже предостаточно. Но в основном горе. Кейтлин узнала его, то самое, которое фактически заставляет тебя закусить до крови губу, чтобы не закричать. Горе, которое она помнила с восьми лет. С того времени, когда умерла ее мама.
Габриэль со своим прекрасным высокомерным лицом и диким оскалом старался сдержать слезы.
Кейтлин прекратила борьбу с ним, осознавая в тот момент, когда она это сделала, что он не ранил ее. Он блокировал ее, удерживал, но не причинил боль.
— Хорошо, — сказала она, ее голос прозвучал слишком громко в тишине. — Тогда расскажи мне.
Это застало его врасплох. Он фактически отшатнулся. На мгновение Габриэль выглядел шокированным и уязвимым.
Затем его лицо ожесточилось. Он воспринял это как вызов.
— Я расскажу, — огрызнулся он.
Габриэль отпустил ее и отступил одним неуверенным, скованным движением.
Он быстро дышал.
— Вам ведь всем было интересно, что я делаю, — сказал он,— не так ли?
— Так, — ответила Кейтлин, осторожно отходя от двери. — Это настолько необычно?
— Нет, — он горько усмехнулся. — Это то, что все хотят знать. Но когда узнают, им это не нравится.
Он повернулся и посмотрел на нее с притворным недоумением.
— По какой-то причине, кажется, меня боятся.
.
Кейтлин не улыбнулась.
— Я знаю, на что это похоже, — сказала она, уныло смотря на ковер. — Когда тебя боятся. Когда тебе не смотрят в глаза и осторожно отходят при твоем приближении.
Она взглянула на него.
Что-то промелькнуло в его глазах, затем он покачал головой, отворачиваясь.
— Ты не знаешь, как это, когда люди настолько напуганы, что начинают тебя ненавидеть. Когда тебя хотят убить, потому что так боятся, что ты...
— «Что ты» что?
— Прочтешь их мысли. Украдешь их души. Выбери сама, что тебе больше нравится.
Повисло гробовое молчание. У Кейтлин по спине поползли мурашки. Она была сбита с толку и напугана.
— Это то, что ты делаешь? — спросила она, борясь с собой, чтобы не начать говорить шепотом.
— Нет.
Холодный узел, который образовался от страха у Кейтлин в животе, слегка ослаб, пока он не повернулся и не посмотрел на нее своими серыми спокойными глазами безумного человека.
— Это не настолько просто. Хочешь знать, как это работает?
Кейтлин не двинулась с места и не ответила, просто посмотрела на него.
Он говорил размеренно, будто читая лекцию.
— В любой момент, когда два разума устанавливают меду собой связь, происходит перемещение энергии. Это как раз то, что представляет собой контакт, обмен определенного вида энергии. В обе стороны. Энергией, несущей информацию. Понимаешь?
Роб тоже говорил об энергии, ее обмене. Но, может быть, это другой вид.
— Продолжай, — сказала Кейтлин.
— Проблема в том, что некоторые разумы сильнее, чем другие. Крепче. И, если сильный разум установит контакт с более слабым, все может выйти из-под контроля, — он остановился, смотря на темное, закрытое занавесками окно.
— Как? — прошептала Кейтлин. Казалось, он ее не слышит. — Как это может выйти из-под контроля, Габриэль?
По-прежнему глядя в сторону окна, он произнес:
— Знаешь, как вода течет из более высокого места в более низкое? Или как электричество пытается найти основание для своей мощности? Ну, когда два разума соприкасаются, энергия течет в оба направления. Но тяга сильного разума всегда больше.
— Как у магнита? — тихо спросила Кейт. Девушка никогда не была сильна в естественных науках, но она точно знала, чем больше магнит, тем он мощнее.
— Магнит? Может быть, поначалу. Но если что-нибудь произойдет, если равновесие нарушится, то это скорее похоже на черную дыру. Вся энергия вытекает из слабого разума. Сильный истощает его. Полностью осушает.
Он стоял очень тихо, каждая мышца напряжена, руки засунуты в карманы, пальцы сжаты.
А в его серых глазах были такая грусть и такое одиночество, что Кейтлин была рада, что он не смотрит на нее.
Девушка невозмутимо произнесла:
— Ты телепат.
— Они назвали это несколько иначе… Энергетический вампир.
«А я жалела себя, — подумала Кейтлин. — Просто потому, что не могла помогать людям, потому, что мои рисунки бесполезны. А его дар делает его способным на убийство».
— Так всегда бывает?
Габриэль бросил на нее взгляд, его глаза сузились. Он услышал жалость в ее голосе.
— Нет, если держать связь непродолжительной. Или если другой разум довольно силен.
Кейтлин вспоминала.
— Как долго?
— Около сорока пяти секунд.
