Хоть и на три размера больше, оно все равно плохо удерживало тепло, но ничего другого у нее не было. Дрожа, Стар натянула на себе пальто потуже и быстро двинулась по улице. Ночь делала ее слишком заметной для людей со злыми намерениями.
Когда солнце уже заходило за горы, Стар торопливо уплела гамбургер из фастфуда и осушила стаканчик воды. Бросив оставшийся от ужина мусор в урну, девочка укрылась под скамейкой. Когда она свернулась калачиком у конца скамьи, все ее тело оказалось спрятанным от чужих взоров, отчего она ощутила себя в относительной безопасности. Основание широкой скамьи было с трех сторон из толстого бетона, так что, приткнувшись туда своей маленькой фигуркой, Стар могла даже представить себя в уединении. Если не считать двух мужичков бомжового вида, сидевших на скамейке через улицу и разговаривавших громкими крикливыми голосами. Похоже, они были то ли под кайфом, то ли под градусом, то ли всё вместе — но, судя по всему, не догадывались о присутствии Стар, и это было хорошо.
Стар попыталась отключиться от их шумной болтовни, но, как только ей это удалось, мысли девочки сразу обратились к письму. Конверт так отягощал ее карман, словно был сделан из металла, а не из бумаги. Когда она больше ни секунды не могла уже противиться любопытству, Стар сунула руку поглубже в карман пальто и нащупала крохотный пластмассовый фонарик — такой, что привешивают порой к брелоку для ключей. Затем выудила из кармана согнувшийся и помятый конверт. Тоненький лучик фонарика в ее руке задрожал. Стар стиснула его покрепче, пытаясь унять дрожь, и развернула записку. Тем же изящным почерком, как и имя, выведенное на конверте, на листке было написано:
«Милая девочка,
вот то, что мне известно:
1. На твоих глазах погиб твой лучший друг.
2. Ты не станешь лгать, если в том не возникнет нужды.
3. У тебя нет пагубных пристрастий, однако кое-чему ты все же позволяешь подчинить свою жизнь. Страху.
4. Ты полагаешь, что тебе лучше быть одной.
Каждый заслуживает второго шанса в жизни. Считай, что это — приглашение приехать и пожить в моем доме. С этим билетом сядь на автобус номер 401 до Пайн-Лейка. Там от автобусной остановки пройди один квартал на запад по Мейн-стрит, затем поверни направо за мини-маркетом под названием „В горах“. Пройди по дороге, ведущей к дому на горе с видом на озеро. И позвони в дверь.
Люси».
Строчки послания стали вдруг размытыми, и Стар с удивлением обнаружила, что плачет. Она вытерла слезы плечом. На мгновение что-то легкое и светлое коснулось ее души при мысли, что хоть кто-то — пусть даже эта древняя старушенция — ее заметил. Но это чувство быстро прошло. Она не только видела, как погиб Джаз. Она была причиной его смерти. И она заслужила всего, что произошло с ней после той страшной ночи.
Девочка перечитала записку. «Ты полагаешь, что тебе лучше быть одной». Вот тут Люси права. Именно это Стар и заслужила. Она скомкала письмо в тугой комок и сунула в карман, потом вытащила из-за пазухи книжку в бумажной обложке. Чтение помогало ей раствориться в воображаемом мире, там, где собственного мира не существовало. Стар пролистнула до загнутой уголком страницы и начала читать, пытаясь вытолкнуть из мыслей приглашение в Пайн-Лейк. Каким бы искренним ни было предложение Люси, это было не более чем глупая фантазия. А потому Стар принялась читать книжку, съежившись под пальто и подсунув под голову волосы вместо подушки, пока веки не налились тяжестью и она не провалилась в сон.
Проснулась Стар от непонятных приглушенных звуков возле ее скамьи. Что-то было не так. Стояли сумерки. Вставать пока что было слишком рано. Стар поглубже зарылась под пальто, но вдруг почувствовала, как что-то коснулось ее колена. Девочка резко открыла глаза. Сквозь промежутки между перекладинами скамьи на нее кто-то смотрел.
Прежде чем она успела что-то крикнуть, чья-то рука схватила ее за лодыжку, и Стар вылетела из-под скамьи, царапаясь кожей головы о мелкие камешки на тротуаре. Над ней согнулись две фигуры, лица их скрывались в тени широких козырьков бейсболок.
Они вцепились в ее одежду, дернули по сторонам пальто. Один коленями прижал ей ноги к тротуару, а другой принялся шарить вдоль пояса, толкая ее туда-сюда и теребя. Потом нащупал подол ее рубашки. Стар завопила, и он накрыл ей рот и нос своей влажной ладонью. Девочка отчаянно брыкалась, пытаясь стряхнуть с себя напавших, но от тяжести их тел, прижавших ее к земле, не могла даже толком дышать. В горле отчаянно пульсировало, тело одеревенело от панического страха.
Внезапно Стар почувствовала, как к щеке прижался острый кончик ножа, — и время словно остановилось. До сих пор девочке везло. Она старалась не высовываться, держаться особняком. Жить в одиночку на улице было очень
