– Но я все-таки хочу услышать о причине твоих мучений, отец. – Юния обняла его и прижалась к плечу.
– Твой Сапожок – развратник и первый разбойник в Риме, ты не будешь счастлива с ним. Ваш семейный очаг не станет гореть ярким пламенем, потому что муж вряд ли станет ночевать с тобой в одной постели, ему более по вкусу ласки продажных девок. – Силан глянул в глаза дочери.
Юния опустила ресницы, стараясь скрыть смех:
– Боги благословят наш союз, я уверена.
– Я предупредил тебя, дочка. Потом не упрекай своего старого отца. Но знай, что, уходя из нашего дома, он говорил префекту о попойке в лупанаре, кажется, Лары Варус, что на Субуре. Я уже начинаю сомневаться, что утром он придет на помолвку. Мне тяжело здесь, нет ни знакомств, ни связей. Толпы клиентов не осаждают наши двери, как в Александрии, даже некого позвать на обед. Имя Силана не известно в Риме даже последнему плебею.
Юния рассмеялась, догадавшись, что мучит ее отца. Непомерно тщеславный, он ожидал, что его возвращение наполнит Рим слухами и каждый будет искать с ним встречи, но, видимо, даже старые знакомые не пожелали узнать его, стоило Силану утром пойти на форум. Кому нужен забытый изгнанник?
– Отец, успокойся, отдохни в теплой беседке. Уже послезавтра твое имя будет у всех на устах, тебе захочется спокойствия, и ты будешь прятаться в ойкосе за занавесками от докучливых посетителей.
Девушка проворно вскочила и убежала, оставив отца наедине с его мыслями. По дороге Кальпурния окликнула ее и спросила, не желает ли она перекусить, но Юния даже не заметила ее вопроса, погруженная в думы. Очутившись в своей комнате, она позвала Гемму:
– Гемма, тебе задание. Потихоньку стащи у отца его лучшую тогу, отрежь от нее ровно столько, чтоб она была мне впору, а еще пусть Хлоя попросит от моего имени у Кальпурнии ее черный парик и острижет его под мужскую прическу. И позови ко мне Палланта.
Гемма покорно удалилась, гадая про себя, что затеяла госпожа. Паллант хозяйничал на кухне, наблюдая за приготовлением обеда. Кальпурния купила повара только сегодня, и управляющий был начеку, проверяя приобретение. Он уже отведал фаршированных бекасов, запеченных устриц, уток в черносливе с яблоками, и его глазки совсем осоловели. Все это запивалось большим количеством хозяйского вина. Гемме пришлось два раза повторить приказ Юнии. По дороге из кухни в комнату госпожи пострадала прозрачная занавесь в перистиле, в нужный момент помогшая удержаться на ногах. Зато перед Юнией он предстал уже в нормальном состоянии.
– Слушаю твои приказы, госпожа.
– Паллант, мне нужны пять крепких рослых рабов, чтобы они сопровождали и охраняли меня ночью, – сказала Юния.
– Я не ослышался, госпожа? – Глаза Палланта округлились. – Молодой девушке не место на улицах ночного Рима.
– Не смей рассуждать, раб. Ты забываешься! – гневно произнесла девушка. – Иди и выполняй приказ, чтоб они были вооружены короткими мечами, одеты в кольчуги и плащи. Мне тоже подготовь плащ. И чтоб никто из моей семьи не догадался ни о чем. Иначе смерть тебе!
Паллант кубарем выкатился из покоев госпожи. А нрав у нее, однако, решительный и жесткий!
Силан прислал к Юнии рабыню сказать, что подали обед, но девушка сослалась на головную боль и приказала никого к ней не пускать. Тем временем Гемма принесла переделанную тогу, а Хлоя – парик. Надев его, Юния поморщилась:
– Плохо ты выстригла его, Хлоя. У тебя есть шанс загладить свою оплошность, иначе я прикажу высечь тебя за испорченную вещь.
Белокурая галлийка трясущимися руками не смогла удержать массивные ножницы.
– Глупая гусыня, – толкнула ее в бок Гемма, – такими только овец стричь. Возьми поменьше.
С помощью Геммы Хлоя наконец сладила с париком. Волосы Юнии скололи сзади множеством булавок, Гемма аккуратно натянула парик. Из зеркала на Юнию глянул молодой человек женоподобной наружности.
– Не годится, – вздохнула девушка. – Чего-то не хватает.
– Я знаю, госпожа, – воскликнула Хлоя, довольная случаем услужить, – тебе надо нанести побольше сурьмы на брови, у мужчин они гуще, и чуть подрисовать пушок на губе. Как будто пробиваются усы.
– Давай рисуй.
Хлоя, с трудом поборов страх, принялась водить тонкой кистью.
– Готово, госпожа. – Она протянула зеркальце.
– Смотри-ка, прибавилось мужественности, – заметила Юния. – Теперь тога. Драпируйте покрепче, и больше складок, чтоб не вырисовывалась грудь.
В дверь постучали.
– Я же приказала никого не пускать в мои покои! – гневно крикнула Юния.
– Это я – Паллант!
Грек важно зашел в комнату, но, увидев госпожу в таком обличье, остолбенел.
– Рабы для сопровождения готовы?
Он кивнул. И тут же кинулся к девушкам.
– Ах вы бестолковые, куда лепите эти складки? – Он ударил Гемму по руке. – Позволь мне помочь им, госпожа.
Через полчаса Юния с довольным видом осмотрела себя в зеркале.
– Что ж, если не открывать рот, вполне можно сойти за богатого юнца, зашедшего поразвлечься, – сказала она.
– Куда ты собралась, госпожа? – спросил Паллант.
– Не твоего ума дело, – отрезала девушка. – Теперь выведи меня незаметно на улицу.
– Не беспокойся, в этом доме множество тайных коридоров и дверей.
Паллант взял Юнию за руку, откинул занавесь над потайной дверью и повел хозяйку куда-то в темный проход. Гемма, оставшись наедине с Хлоей, тяжело вздохнула:
– Боюсь я ее, такая красивая, но доброты в ней нет.
Хрупкая Хлоя расплакалась:
– Раньше я служила у богатой вдовы и умею только делать маски, наносить грим, делать затейливые прически. И вдруг – постриги женский парик под мужской и задрапируй тогу. Где это видано?
– Молчи, глупая голова, да сохранят твою никчемную жизнь твои галльские боги. Сегодня сам наследник императора приезжал договариваться с Силаном об их свадьбе.
Хлоя в ужасе всплеснула руками.
– Боги пару сводят, – только и сказала она.
Тем временем Юния с Паллантом вышли на улицу через незаметную дверь в стене. Рабы в полном вооружении ожидали свою госпожу. Они не сразу поняли, что она одета мужчиной.
Разобравшись, в чем дело, вперед вышел рослый каппадокиец и произнес:
– Меня Паллант назначил главным в отряде. Мое имя Пантер, мы доставим тебя в безопасности куда пожелаешь.
– Я не знаю Рима. Мне надо попасть в лупанар Лары Варус на Субуре.
– Идем, госпожа, только прикрой голову, ночной Рим полон неприятных неожиданностей. Улицы Субуры имеют плохую репутацию.
Рабы плотно обступили Юнию и нога в ногу двинулись вперед. Девушка сразу же пожалела, что не взяла носилки. Улицы были жутко грязны, иногда в опасной близости от их голов отворялись окна, откуда лились дождем нечистоты. Юния прижимала к носу флакон с благовониями. Подозрительные прохожие скользили мимо, подобно легким теням, но внушительная охрана с мечами наголо наводила подобающий страх. Попадались пьяницы, распевающие непристойные песни, из открытых дверей кабаков доносились громкие выкрики, и чад клубился в отблесках редких факелов. Тут же предлагали себя уличные девки, маленькие мальчишки шныряли, шепотом расхваливая прохожим прелести старших сестер. Жизнь в Риме не утихала ни на миг.
