Рабы плотно обступили Юнию и нога в ногу двинулись вперед. Девушка сразу же пожалела, что не взяла носилки. Улицы были жутко грязны, иногда в опасной близости от их голов отворялись окна, откуда лились дождем нечистоты. Юния прижимала к носу флакон с благовониями. Подозрительные прохожие скользили мимо, подобно легким теням, но внушительная охрана с мечами наголо наводила подобающий страх. Попадались пьяницы, распевающие непристойные песни, из открытых дверей кабаков доносились громкие выкрики, и чад клубился в отблесках редких факелов. Тут же предлагали себя уличные девки, маленькие мальчишки шныряли, шепотом расхваливая прохожим прелести старших сестер. Жизнь в Риме не утихала ни на миг.
Юния жадно впитывала ночные звуки. Это был ее город, куда она окунулась, точно рыба в воду. Она уже отбросила свой флакон, ее перестал смущать запах ночного Рима. Она чувствовала себя свободной. Свободной впервые за много лет!
Им попался отряд вигилов – бодрым шагом они прошли мимо, звеня доспехами. Сбоку раздались крики о пожаре, окна домов стали распахиваться, забегали люди с ведрами, забил гонг.
– Госпожа, ускорим шаг! – обратился к Юнии Пантер. – Иначе скоро мы не пробьемся через людской поток.
Они почти побежали и наконец, свернув на главную улицу Субуры, оказались перед дворцом. Он стоял посреди сада, около ворот с массивными бронзовыми завитками, как статуи, высились фигуры охранников-нубийцев. Телохранители Юнии расступились, спрятав мечи в ножны, и пропустили госпожу вперед. Их никто не стал задерживать.
Сразу же подбежал управляющий – молодой египтянин с кудрями до плеч, миловидный, в яркой одежде.
– Господин желает развлечься? – низко поклонился он Юнии, и та положила в протянутую руку золотую монету. – Добро пожаловать в лупанар Лары Варус! Куда прикажешь проводить? Пусть твои охранники ожидают здесь, о них позаботятся.
Откинув зеленую занавесь, управляющий провел Юнию в обширный атриум. Раб забрал ее тогу, и к ним подошла сама хозяйка в розовой тунике, приоткрывающей грудь. Вся унизанная драгоценностями, она была обворожительна. Внимание в первую очередь привлекал большой бюст идеальной формы, соски были выкрашены охрой на манер языческих жриц.
– Я – Лара Варус, – представилась она. – Рада видеть у себя нового гостя. Надеюсь, ты станешь постоянным посетителем. Желаешь сохранить имя в тайне?
– Ну что ты, Лара! – Юния постаралась говорить как можно грубее. – Мое имя Квинт Юний Силан, наша семья на днях вернулась в Рим из Александрии. Признаться, – тут она интимно наклонилась к уху хозяйки, – я впервые в подобном заведении. В Александрии отец не спускал с меня глаз, он неистовый стоик. Поэтому я прошу у тебя помощи.
Лара игриво зажмурилась. Пухлой ручкой она нежно погладила юношу по щеке:
– Ты совсем еще молод и, вероятно, никогда не спал с женщиной. Чувствуй себя как дома, я заменю тебе мамочку, дорогой.
Юния едва сдержалась, чтоб не отвесить ей подзатыльник:
– Мне не нужна мамочка. Я хочу опытную гетеру. Но вначале желаю отобедать и насладиться искусством твоих прославленных танцовщиц.
– Как будет угодно господину Юнию. У меня уже собралась шумная компания, можешь присоединиться к ней.
Втайне Лару уязвило, что приглянувшийся юнец так невежливо отверг ее, поэтому она решила проучить его. Она знала, чем обычно завершаются оргии той шумной компании, куда она определила Юнию.
Они вступили в триклиний, где располагались роскошные ложа и богато накрытые столы, отделенные ширмами. Юния увидела несколько пьяных стариков, шумно перекрикивавших друг друга. За другим столом возлежали двое легионеров в красных туниках, между ними устроилась грузная матрона с рыжими космами, в беспорядке падающими на потный лоб, и несколько юнцов расположились рядом на невысоких скамейках. «Ага, вот и мой Гай», – узнала Юния Калигулу и обернулась к Ларе:
– Думаю, я присоединюсь к тем старикам.
– Это сенаторы, они приходят сюда напиться. Полагаю, будут не против поумничать перед молодежью. Однако не заскучаешь ли ты?
Ларе хотелось, чтобы Юния заметили за другим столом, но общество вокруг наследника императора не обращало на них ни малейшего внимания.
Они громко спорили меж собой, бились об заклад, удастся ли Макрону перепить Мнестера. Невий опаздывал, как всегда, и его собутыльники готовили ему в наказание грубую шутку, приказав Ларе подлить возбуждающего в чашу префекта претория. Едва Юния возлегла около сенаторов, которые даже не обернулись при появлении новичка, и отпила из чаши, как занавес в триклиний откинулся, пропуская еще одного гостя.
Неожиданно Клавдилла почувствовала легкий укол в сердце и окинула вошедшего внимательным взглядом, пытаясь понять причину внезапного беспокойства. Никогда прежде она не видела такого огромного мужчины. Голова его, казалось, упиралась в притолоку, а широкие плечи заполнили весь дверной проем. Волосы его были тронуты сединой, а взгляд серых глаз холоден и колюч.
– А вот и наш Макрон, – закричала рыжая матрона грубым голосом, что отвлекло внимание Юнии от новоприбывшего. – Налейте ему поскорей вина, вижу, глотка его высохла от жажды. Мы побились об заклад, что тебе не удастся перепить Мнестера.
Рабы придвинули ложе, омыли розовой водой руки префекта, и виночерпий протянул Невию чашу. Совершив возлияние, тот выпил все до капли под одобрительные выкрики друзей. Юния, не зная никого из присутствующих, наблюдала, потягивая свое вино. Она еще не притронулась ни к одному блюду и незаметно для себя стала пьянеть.
На сцену под звуки затейливой музыки вышла прекрасная финикийка и стала исполнять танец. Ее совершенное гибкое тело извивалось змеей, бедра плавно раскачивались в такт. Вот она принялась медленно снимать окутывающие ее прозрачные покровы. Публика взревела, даже сенаторы отвлеклись от извечных споров. Возбужденный миррисом, Макрон полез на сцену. Он грубо облапил девушку и потащил в кубикулу за занавески, но неожиданно финикийка начала вырываться и случайно оцарапала Невию щеку. Макрон опустил ее и с недоумением вытер кровь.
– Тварь! Дикая! Она ранила меня! – завопил он как безумный.
Из-за занавески выбежало двое рабов, они схватили финикийку и хотели увести. Но Макрон не дал им этого сделать:
– Велите принести плеть, я лично проучу эту мерзавку!
Калигула засвистел. Переодетые легионерами принялись ему вторить. Египтянин-управляющий принес семихвостую плетку. Макрон тут же на сцене принялся немилосердно стегать девушку. Кровь брызнула на пол, но он не успокоился, пока не снял кожу с ее спины. Несчастная даже перестала кричать от жуткой боли и потеряла сознание.
