— Пригласил паук муху, — пробормотала Кэссиди.
Лаура не улыбнулась шутке.
— Да. Именно это я и чувствую.
— Но ты понимаешь хотя бы, что для тебя жить в этом доме небезопасно? Лаура, а если существует хоть малейшая вероятность, что кто-то из семьи Килбурнов убил Питера?
Лаура сказала, покачав головой:
— Мне кажется, и это возможно. И Джози — рыжая.
— Значит, возможно, что в доме живет убийца. Лаура, ты же сама говорила, что тебя втягивают в дело, которого ты не понимаешь, может быть, тебе лучше прислушаться к своему здравому смыслу?
— Мне не обязательно решать это сегодня. Я еще подумаю.
Кэссиди кивнула, но по выражению ее лица было видно, что она уже поняла, какое решение примет подруга. Так что толку говорить о Килбурнах. И только через некоторое время, собираясь уходить, она сказала:
— В газетах пишут, что Дэниел совсем не такой красавец, каким был Питер. Это правда?
— В общем, да, — подтвердила Лаура.
— Но?..
Лаура нахмурилась.
— Никаких «но». Питер был красивее.
— Ну ладно, выкладывай.
Сдаваясь, Лаура сказала:
— Дэниел — не красавец, но он жутко сексуальный. Ты это хотела услышать?
— Если это правда…
— Уж это правда. Как только я увидела его, Я… Ладно, честно тебе скажу, что впервые в жизни я поняла, как можно без всяких колебаний лечь в постель с незнакомым человеком.
Глаза Кэссиди расширились от удивления, она улыбнулась.
— Ну и ну! Возможно, у этой страшной сказки будет счастливый конец.
— Не думаю.
— Почему? Никакой ответной реакции с его стороны?
— Даже хуже. — Лаура слабо улыбнулась. — Самое плохое: он считает, что я была последней любовницей его брата. И я не могу доказать, что это не так.
Кэссиди покачала головой.
— Если ты вернешься туда и проведешь с ним хоть немного времени, он поймет, что это неправда, Лаура. Любой мужчина понял бы.
— Я ничего об этом не могу сказать. Знаешь, что означает имя Дэниел?
— Что же?
— Судья.
— Не бойся, он тебя оправдает, — засмеялась Кэссиди. — Ладно, пока.
— Спокойной ночи, Кэсс.
Собираясь лечь в постель, Лаура продолжала думать о последних словах подруги, но ей трудно было поверить, что это правда. Ее чувства были в полном смятении. Голова полна вопросов, а сердце — боли.
Почему Эмили так стремилась заказать портрет совершенно неизвестной художнице? Почему она так чудовищно равнодушна к смерти своего обаятельного внука? За что борются Дэниел и Эмили? И как долго будет продолжаться эта борьба? Кто в ней победит? И почему Лауре кажется, что ее пытаются вовлечь в эту необъявленную войну?
Дэниел. Непоколебимый, бесчувственный, равнодушный и непреклонный, как скала, но полный скрытого напряжения. Что он на самом деле чувствует по поводу смерти брата? Как относится к бабушке, которую зовет по имени, к этой борьбе между ними? И что он чувствует, в конце концов, к ней, к Лауре?
Она лежала в своей удобной постели в уютной комнате, и ее мучило беспокойство. Ощущение пустоты. Тоска. Желание быть с мужчиной, которого до этого дня она никогда даже не видела, который даже ни разу не дотронулся до ее руки, который думает о ней самое худшее.
Я ни за что туда не вернусь.
Я должна вернуться.
Эти мысли роились в ее голове, но, когда Лаура забылась беспокойным сном, она все еще не приняла решения.
Глава 4
— Твое зеркало, — говорила Дана Уилкс Лауре в субботу утром, — было сделано в 1800 году по заказу Брэндона Кэша, который подарил его своей супруге Саре на двадцать вторую годовщину свадьбы. Его изготовил знаменитый ювелир из Филадельфии. Узор в виде лабиринта состоит из одной непрерывной замкнутой линии без начала и конца, что должно олицетворять вечность. Когда мастер записывал это зеркало в книгу заказов, он именно так и назвал этот рисунок — «Вечность». Такая гравировка была сделана только для Брэндона Кэша. Больше мастер ее не повторял в своих работах.
— Я просто потрясена, — сказала Лаура.
Довольная похвалой, Дана откинула темные волосы со лба.
— Я молодец, правда?
— Просто замечательно! Как тебе удалось выяснить все это так быстро?
— Мне повезло, — призналась девушка со смехом. — Ювелир очень аккуратно вел свои записи, а поскольку он в конце концов стал популярен, его работы хорошо известны. Он немного работал по бронзе, и обо всем, что он сделал, сохранились подробные записи. Твое зеркало, кстати, сейчас очень дорого стоит.
Лаура покачала головой.
— Меня интересует не его цена, а его история. И история людей, которым оно принадлежало.
— Да, ты говорила, но я подумала, что должна тебе это сказать.
Девушки пили кофе в гостиной Лауры. Дана сделала глоток и снова заглянула в записную книжку, лежащую перед ней.
— Так. Нам снова повезло с этой супружеской парой: семья Кэш была хорошо известна в Филадельфии и ее окрестностях. Мне удалось найти достаточно информации в газетах, письмах и журналах. К счастью, почти все это доступно по библиотечной сети, поэтому ехать в Филадельфию не пришлось.
— Отлично, — сухо заметила Лаура. — Я и тебе-то едва смогу заплатить, не говоря о билетах на самолет.
— И я так рассудила, — улыбнулась ей Дана. — Давай посмотрим, что мы узнали. Вот. Я не знала, насколько подробно тебе все это нужно, поэтому выписала все, что удалось найти. Брэндон Кэш родился в 1760 году и прожил долгую жизнь. Умер он в семьдесят лет в 1830 году. Причину смерти мне не удалось установить, но в это время была эпидемия гриппа, так что скорее всего он тоже от нее пострадал.
— Сара Лангдон родилась в 1762 году и тоже дожила до семидесяти лет. В 1832 году доктор зарегистрировал смерть «от разбитого сердца».
Лаура была поражена.
— Смерть «от разбитого сердца»? Доктор так и написал?
— Да. Он отметил, что после смерти мужа она тихо угасала, и он убежден, что она умерла «от разбитого сердца». Видимо, эти супруги были очень любящей парой. Все умилялись, глядя на них. — Дана снова заглянула в свои заметки. — Брэндон и Сара встретились, когда ей было пятнадцать, а ему — семнадцать. Обе семьи сочли, что дети еще слишком молоды, но они решили пожениться и добились своего — через год.
— Похоже, они прожили спокойную жизнь. Никаких денежных затруднений, нормальное здоровье. Сара родила троих детей безо всяких осложнений. Они росли сильными и здоровыми. И родные, и знакомые, и соседи всегда отмечали преданность супругов друг другу. Никаких безумств, просто один не мог обойтись без другого. Никто из них не вел дневника, но в письме к сестре, отправленном Сарой сразу после смерти мужа, она пишет, что в их супружеской жизни не было ни одной ночи, которую они провели раздельно, и теперь она не может заставить себя лечь в опустевшую постель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
