— Тогда, наверное, она действительно умерла от разбитого сердца, — задумчиво сказала Лаура.
— Печально, правда? — Дана покачала головой, но ее оптимистический взгляд на жизнь победил. — С другой стороны, они прожили вместе более пятидесяти счастливых лет.
Лаура кивнула.
— Больше, чем многие другие.
Но ее воображению рисовался образ старой женщины, которая тихо лежит на своей половине супружеской постели, и у нее болит сердце.
— Ну а что насчет зеркала?
Дана, мало обеспокоенная горестями давно умерших людей, энергично продолжила:
— Сара не оставила завещания, но зеркало вошло в опись домашнего имущества, которое перешло к ее дочери Мэри. Это случилось сразу же после смерти Сары в 1832 году. О Мэри не удалось узнать ничего интересного, но в любом случае зеркало было у нее недолго. Думаю, ей срочно понадобились деньги: она продала это зеркало ювелиру, который его сделал.
— А ты узнала, как ювелир поступил с зеркалом?
— Да. Зеркало было у ювелира больше двадцати лет, оно очень нравилось его жене. Потом она умерла, и мастер продал зеркало в 1858 году. Вернее, его сын продал. Молодой леди по имени Фэйс Бродерик. А несколько месяцев спустя сын ювелира Стюарт Кенли и Фэйс Бродерик обвенчались.
Дана на секунду оторвалась от своих записей.
— Дальше я пока особенно не продвинулась. Выяснила только, что Стюарт родился в 1833 году, а Фэйс — в 1836-м. Я смогу продолжить охоту в понедельник.
Лаура смотрела на нее с восхищением.
— Я даже не надеялась, что ты сможешь столько узнать. И так быстро. Как ты считаешь, тебе удастся проследить историю этого зеркала до наших дней?
— Заранее не скажешь. Я удивлена, что нам так везет. Люди редко отмечают, когда такие вещи переходят из рук в руки. Но это зеркало, похоже, что-то значило для каждого владельца, поэтому они записывали, что с ним происходило. Надо скрестить пальцы на счастье, чтобы удача от нас не отвернулась и чтобы следующие хозяева так же аккуратно вели записи.
Дана печатала свои заметки, и Лаура получила копию первых результатов исследования. После ухода студентки она какое-то время изучала записи. Даты, короткие комментарии, не так много информации. Голые факты. Юноша и девушка встретились и полюбили друг друга во время революции. Поженились и родили детей. Они были необыкновенно, трогательно близки, и даже посторонние люди отмечали их особенные отношения. Затем он заказал зеркало — дар своей жене, память об их любви.
Они умерли с разницей в два года, после более пятидесяти лет совместной счастливой жизни.
Затем зеркало начало свой новый путь — обратно к ювелиру, который сделал зеркало, и к его жене, которая очень полюбила эту вещь. Затем, годы спустя, зеркало поместили в витрину, где оно привлекло внимание некой молодой девушки. Девушка купила зеркало, и случилось, очевидно, так, что она влюбилась в молодого человека, сына ювелира, который продал ей это зеркало.
Лаура сама не знала, чего она ждет от этих исследований. Уж не надеется ли она найти огромный плакат, на котором было бы черным по белому написано, почему Питер Килбурн хотел выкупить у нее зеркало. Или, по крайней мере, ей удастся обнаружить намеки, которые приведут ее к разгадке. Но пока в записках Даны ничего такого не обнаруживалось.
Лаура оставила их на столике, перешла в гостиную и остановилась у неоконченного рисунка женской руки, держащей зеркало. Она почти не работала над ним вчера, хотя потратила много времени, разглядывая его. Лаура беспокойно металась по комнате, так же беспокойны были и ее мысли, лихорадочно сменяющие друг друга; здравый смысл и логика спорили с чувствами — смутными и сумбурными.
Я ни за что туда не вернусь.
Я должна вернуться.
Лаура потерла горящий лоб и начала уже искать аспирин, когда неожиданно прозвенел телефонный звонок. Звонки от репортеров прекратились, поэтому она еще вчера вновь включила аппарат, но все-таки очень неохотно взяла трубку.
— Алло.
— Лаура? Это Эмили Килбурн.
Это не успокоило девушку. Наоборот, ей стало еще тревожнее на сердце.
— Добрый день, Эмили.
— Простите мое нетерпение, деточка, но в моем возрасте время приобретает особое значение. Что вы решили, вы принимаете мое предложение?
— Я… Я пока не знаю, Эмили. Простите меня.
— Если вы волнуетесь, как вас примет семья, вы зря переживаете. Они все знают, и никто не возражал.
Лаура подумала, что, возможно, было бы точнее сказать: никто не посмел возразить, но не произнесла этого вслух. Вместо этого она сказала:
— Если бы полиция не подозревала меня, все могло бы быть по-другому…
— Дэниел поговорил с полицейскими, а я — с комиссаром. — Эмили хихикнула, очевидно, довольная тем, что в очередной раз поступила по-своему и пренебрегла желаниями внука. — Они признали, что у них нет никаких улик против вас, Лаура. Они не смогли связать вас с Питером ни в прошлом, ни в последний вечер. Они показали фотографию, которую вы им дали, менеджеру мотеля, он уверен, что видел в автомобиле не вас. Так что теперь в полиции вы больше не являетесь — как они это называют — главным подозреваемым.
Для Лауры это было большим облегчением. Сколько бы она себе ни говорила, что нельзя доказать связь, которой не существовало, однако судебные ошибки существовали всегда, и невинных людей приговаривали к наказанию за преступления, которых они не совершали. Лаура знала, что почувствует себя в полной безопасности только тогда, когда убийца Питера окажется в тюрьме.
— Я очень рада это слышать, Эмили, — сказала она. — Спасибо, что сообщили мне.
— Теперь вам проще будет согласиться на мое предложение, детка?
Уходя от прямого ответа на вопрос, Лаура спросила:
— Эмили, может быть, лучше вам обратиться к какому-нибудь известному художнику, к известному портретисту?
— Вы тоже художник, Лаура. И что плохого, если я помогу вам начать карьеру? Я уверяю, если вы выполните работу так, что она нам понравится, вы получите столько предложений, что вам месяца не хватит только на заключение договоров.
Это была чистая правда. Хотя Эмили Килбурн уже не была лидером в свете, как когда-то, но в Атланте достаточно видных людей, которые последуют ее примеру.
— Я не уверена, что вам понравится, Эмили…
— Позвольте мне самой судить об этом. В любом случае, как вы можете утверждать, пока не попробовали?
Лаура закрыла глаза. Она пыталась устоять перед напором Эмили, ощущение, что ее втягивают в чужую опасную игру, снова вернулось к ней. Разум говорил — будь осторожна. Этого не следует делать. Предложение Эмили опасно. Но ведь там Дэниел!
Я ни за что туда не вернусь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
