у входа тушки чаек
Читателю внушали страшный фатализм.
Чуть не покусан был облезлой кротокрысой,
Когда в кусты шагнул до неотложных дел.
Затем туман прошел, на выходе стал лысый,
И вдруг чесоткой обожгло промеж колен.
Не помню, как шагал до желтого портала
В сокрытой яме возле озера "Янтарь".
Смеркалось, лихорадка круто измотала,
Остановился на привал, включил фонарь.
Затем внезапно как-то в горле пересохло -
Смочить сухой язык недостаёт слюны
Охота спать, как будто всё вокруг заглохло,
За дело взялись звери, мать их… баюны!
Как рассказали позже: больше не проснулся -
Пожрала жадно сыпь, доели баюны.
Теперь на свете том сполна я расплатился,
О Зоне по сей день просматривая сны.
Семье Стругацких и не снились те картины,
Что Григорович лихо вдул в твои мозги,
У сталкеров плохие в Зоне перспективы -
Здесь ждут бродягу шибко адские круги.
Зеленый Змий
У меня в амбаре живёт одна зверушка,
Любит спать на солнце, почёсывая ушко.
Каждый день к постели моей приносит тапки,
Чешуёй покрыта от ноздрей до пятки.
Голубей гоняет подобно дикой кошке,
Двери отворяет с толчка тяжелой ножкой.
Крыльями от зноя хранит мою обитель,
Пеной белой дышит, как огнетушитель.
Обожаю тискать домашнего варана,
Пусть соседи видят замшелого барана.
Не вожу крылатого, я к ветеринару,
Обнесу заборами все пути к амбару.
Лишь бы сохранился от посторонних глазок,
Аппарат чугунный для самогонных сказок.
Говорят, что разум давно уже свой пропил,
Слава Богу друга, пока что не угробил.
Криминальное Чтиво
Порывшись в городском архиве,
Поведать вам хочу о чтиве,
Что книг Агаты Кристи шире:
"Пальба по мусорам четыре".
Лихой сюжет – маасдам голландский,
Подтекст надменно арестантский
О городе дырявей тира,
Не радует давно кумира.
Запоминай авторитетов,
Кто здесь под кем без партбилетов,
Иначе сложно в суть проникнуть,
К повествованию привыкнуть.
Бандитов туча – не окучить,
Бравадным сленгом любит мучить,
Ступая супротив системы…
Их речи разберут на мемы.
Пиф-паф, побег, перезарядка -
Сюжетная видна заплатка.
Не поделили садик детский
Плохой/хороший полицейский.
Об авторе в начале книги
Описаны одни интриги,
Понятно лишь, что был ментом,
В отставке написал сей том.
Дубовый стол, на нём улики.
Несутся из допросной крики.
Вопросы задаёт полковник.
Похоже, вновь убил садовник.
Все дознаватели кривые,
Играют в игры ролевые:
Идут на след, коль бабки свищут -
В арбузе семечек не сыщут.
Стошнило в морге новобранца.
Обворовали иностранца.
Мамзель с понтами дует губы.
Копают яму душегубы.
Спасибо, но с меня довольно.
Я тоже склонен мыслить вольно,
Устав вникать в сей беспредел
В подшивке уголовных дел.
Папин Контрик
Весь в государственном мундире
Навеки стройно встал в пример
Стоять за мир в безумном мире,
Мой папа – милиционер.
Я счастлив, что в семье у папы,
Любимей всех из трёх сынов.
И пусть не шибко мы богаты,
Не разеваем резко ртов.
За комп я сел в дворовом клубе,
И просидел десяток лет.
С тех пор освоил как в ютубе
Семизарядный пистолет.
На Дасте терров рашил быстро,
Хэды в Азтэке раздавал,
Загнал, как батя экстремиста,
Под домом в узенький канал.
Стал одарён богаче братьев,
Качнув сполна свой личный скилл.
Без броньки и девчачьих платьев,
Всегда мой первый в катке килл.
Я горд, что стал достойным папы
В борьбе с террором, пусть в игре.
Мы контров бравые солдаты,
Контроллим точку на бугре.
Ох, как же рад успеху батя,
Вернувшись в дом из патруля,
За подвиг по челу нас гладя,
За щёчки гордо теребя.
Колобок
Я сделан из муки без ласки и любви,
И выпав из окна, я не кричал "лови".
У подножья дома не приняла земля,
Друзей искать побрёл походкой бобыля.
В глухой дремучий лес тропинка завела,
Со зверьём матёрым решали мы дела.
Интересовались, каков мой в жизни путь.
Разевали пасти, чтоб надо мной сомкнуть.
Дорога оборвалась среди бела дня,
Где Рыжая сжевать задумала меня.
Неспешно монотонно парила мозги,
Медведи из кустов шептали мне: "Беги!".
Повеситься – нет шеи, на дубовый сук.
И застрелиться – нету из предплечий рук.
Да и предплечий нету, боса голова.
Что случилось дальше, поведает молва.
Слоновьи Споры
Пасём Слона давно и беспросветно -
На пастбище он ровно в семь ноль три,
Когда на труд выходит незаметно,
Спасаясь от тяжёлой нищеты.
С виду уподоблен всем прохожим,
Но ловок, сука – это не отнять.
Уходит снова он путём исхожим,
Облаву б на него… но не с чем взять.
Хитёр матёрый рецидивом крайним,
Добычу прячет в клетчатом пальто,
И кто бы знал, где он его оставит,
Задумай мы Слона сковать давно.
Спустя карманных краж попыток,
Он стал носить с собою нож.
С тех пор в пальто банкнот избыток -
Обносит мелочных вельмож.
Мы знаем – за бугор засобирался…
Скорей всего жена мотнёт в Таиланд,
Но наш Слонёнок, что не попадался,
Поедет в край сибирский – арестант.
Вы спросите его, за что попался?
Ответим вам без лишней скромноты,
Что в споры он с законом вновь ввязался
О правоте Слоновьей лимиты.
На берегу стою в слезах
На берегу, отдавшись панораме,
Стою на вырост, радуясь весне.
Отнюдь не в цинке возвратился к маме,
Ну и, конечно, к детям и жене.
Нелёгок путь домой, спасала дружба,
Охота плыть в деревню напрямик,
Но не пацан давно – сказалась служба.
Пойду в обход и посещу родник.
Седой бреду и прошлое в тумане.
Чужой, наверно, здесь – давно не свой.
Навстречу шлю приветы дяде Ване,
А он лишь озирается смурной.
Шагал в закат, пока не утомился,
Ирида слала свой ориентир,
Познать который я всегда стремился,
Но сковывает грудь тугой мундир.
Студёная водица ключевая
Меня взбодрит, как в детстве золотом.
Даст знать в ключице рана боевая
О том, как пробивался напролом.
У берегов душой своей ликую,
И счастье проступает на глазах,
Ведь я вернулся… Пусть в страну другую.
На радугу смотрю, стою в слезах.
ЭПИЛОГ ПИКАКОКИНГА
Преданным Читателям
Я не оставлю без ответа
Стопки электронных писем,
От конструктивного
