На узкой кровати, укрытая простыней, лежала молодая привлекательная женщина.
Услышав шаги, она вяло, словно больная, приподнялась на правом локте. У нее была гладкая смуглая кожа и черные волосы, а на лбу треугольником вытатуированы три точки. Столь необычного знака у индейцев Массику видеть еще не доводилось, но он все же сразу смекнул, что перед ним – индианка. Некоторое время она без тени страха молча глядела на него, а затем приветливо улыбнулась. Зубы у нее оказались белыми и совершенно ровными.
– Извините, – смущенно пробормотал Массик. – Я не знал, что…
Попятившись, он покинул комнату, плотно затворил за собой дверь и, привалившись к косяку, задумался.
Почему вид этой женщины вдруг привел его в такое замешательство? Только ли потому, что он никак не ожидал увидеть ее в спальне? А может, дело в том, что ее, судя по всему, против воли держат взаперти? Массик сделал большой глоток из бутылки и вытер губы тыльной стороной ладони. И тут его озарило. Конечно же! Там, в спальне, его смутило то, что женщина смотрела на него и… улыбалась. Улыбалась ему!
За последние двадцать лет ни разу не было случая, чтобы женщина, глядя на Массика, улыбнулась. В юности Джо часами просиживал у зеркала, силясь постичь, что же именно в его внешности заставляет ровесниц избегать его взглядов и отказываться от свиданий. Года два ушли у него на безуспешные попытки стать обаятельным парнем, пользующимся успехом у девушек, и хотя каждый мускул его лица протестовал, Джо при любом удобном случае подмигивал, улыбался, сыпал почерпнутыми из дешевых брошюр и журналов остротами и без устали учился танцам. Но чем активнее становились его потуги, тем больше шарахались девушки, и Джо пришлось добиваться своего вопреки их желаниям.
Со временем Массик настолько вжился в эту роль, что уже испытывал наслаждение при виде смеси ужаса и отвращения на лице очередной жертвы. И все же где-то в глубине его сознания по-прежнему жил мальчишка Джо Массик, тоскующий по свиданиям, на которых вместо силы требуется мягкость, а вместо испуга – радость. Он жаждал нежных прикосновений, теплых сияющих взглядов и ласковых, сулящих блаженство улыбок…
– Ну, вот и полегчало, – произнес Кромер от входной двери.
Массик вернулся в свое облюбованное плетеное кресло и оценивающе оглядел хозяина лачуги.
Как мог костлявый и непривлекательный Кромер понравиться пылкой индианке? Массика кольнуло непривычное чувство – ревность. Он повидал на своем веку немало девушек и отлично понимал, что та, в спальне, – настоящее сокровище: с высокой грудью, сочная, полная желания. И она достанется ничтожному старикашке?! Ну нет! Если кто и ляжет с ней этой ночью в постель, то только Джо Массик! Потому что именно он прошел через настоящий ад и именно его истерзанное тело заслуживает наслаждений. А еще потому, что сполна удовлетворить девушку может только он. И потому, что ему так хочется. И еще потому, что она улыбнулась ему…
Шаркая и покачиваясь, Кромер добрался до кресла у стола, плюхнулся в него и, тупо уставившись на пластиковые коробки, забормотал:
– Калюзасы, вот кто действительно знал здешние болота. Они жили здесь задолго до семинолов и, разумеется, знали эти места как свои пять пальцев… Знали, когда нимфы превращаются в имаго [2]… Знали, когда приходит пора сниматься с насиженного места и двигаться на новую стоянку… Знали…
– А ты, я гляжу, парень-то ушлый, – прервал его излияния Массик. – Нигде не пропадешь. У тебя и в преисподней, поди, будет все, что нужно, и даже сверх того.
Очевидно, не поняв намека, Кромер забормотал:
– Слышишь, как заливаются цикады? – Он кивнул на темный провал двери. – Семнадцать лет они живут под землей и выходят на поверхность только затем, чтобы произвести потомство. Весьма вероятно, что на свете существуют создания, которые проводят под землей еще больше времени. Тридцать лет… А может, пятьдесят… Или даже…
– Я в тебе разочарован, дружище Эд. Вот уж не думал, что ты – законченный эгоист.
– Эгоист?… – Глядя на Массика, Кромер растерянно заморгал. – О чем это ты?
– Ты не представил меня своей подружке.
– Подружке? Но у меня нет…
С окаменевшим лицом Кромер бросил взгляд на дверь спальни и вдруг, суетливо подбежав к ней, подобрал проволоку, упал на четвереньки и принялся судорожно обматывать ею щеколду.
Массик наблюдал за ним с волчьей усмешкой.
– Ты всегда держишь подружек взаперти?
– Она… Она больна… – Взгляд Кромера метался по комнате, из широко раскрытого рта со свистом вырывалось дыхание. – Ей необходим покой.
– По-моему, она больна не больше меня. А как ее зовут?
– Не знаю. Она забрела сюда позавчера. Я присматриваю за ней, и все.
Покачав головой, Массик недоверчиво хмыкнул:
– Сдается мне, старый извращенец, ты эту киску держишь для собственных забав.
– Ты сам не знаешь, что несешь! Она больна, и я только присматриваю за ней.
– Ну, тогда пойду дам ей лучшее в мире лекарство. – Массик поднялся. – Вот из этой бутылки.
– Нет! – Кромер бросился на него, пытаясь перехватить руку с бутылкой. – Если ты только…
Массик хотел лишь убрать старика с дороги и ткнул Кромеру в лицо свободной рукой. Ткнул скорее с раздражением, чем со злобой, но тот сам натолкнулся на кулак и значительно увеличил силу удара. Предплечье Массика пронзила резкая вспышка боли, а Кромер, отлетев в сторону, ударился о стол и с глухим шлепком, с каким падает кусок свиной грудинки, повалился на пол и замер. Глаза его закатились, обнажив слепые белки. Даже без поверхностного осмотра было ясно, что он мертв.
– Старый дурак, – с отвращением прошептал Массик.
В несколько секунд оценив изменившуюся ситуацию, он опустился на колени и, вытащив из нагрудного кармана мертвеца все деньги, неторопливо пересчитал. Кроме его собственных тридцати долларов, в пачке оказалось всего лишь одиннадцать однодолларовых банкнот. Из личных вещей старика внимания заслуживали разве что дешевые наручные часы. Небогатый улов. Часы и деньги Массик сунул себе в карман и, ухватив Кромера за воротник, выволок его за дверь и потащил в непроглядную темень болот. Чем дальше он отходил от лачуги, тем пронзительней верещали насекомые и, казалось, еще пристальней наблюдали за Джо таящиеся в зарослях враги. На слабость нервов Массик никогда не жаловался, но сейчас, несмотря на жару, по спине у него бегали мурашки, а глаза заливал холодный пот. Уговорив наконец себя, что до восхода тело все равно толком не спрячешь, он бросил свою ношу и припустил назад, к успокаивающему мерцанию масляной лампы.
Очутившись под крышей, Джо сразу же запер входную дверь на засов и, обойдя комнату, задернул на всех окнах занавески. Почувствовав себя защищенным от злобных взглядов из темноты, он схватил бутылку и влил в себя изрядное количество виски. По мере того как унимались его страхи, мысли Массика перенеслись к индианке за дверью спальни, и внизу живота разлилось приятное тепло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
